Книга Кровавые деньги, страница 108 – Фергюс Хьюм

— Делал! А раз Сильвер знает слишком много, ты задешево, если не бесплатно, сдал ему хижину в Аббатском лесу. Говоря простым языком, Гарвингтон, вы с Сильвером сговорились убить Пайна.

— Говорю же, я хотел его только подстрелить. Убивать его я не собирался.

— Это сделал твой сообщник.

— Вовсе нет. Он был в доме, все было заперто.

— Дом запирал ты, – быстро сказал Ламберт. – Взял и оставил окно незакрытым, чтобы Сильвер мог выбраться наружу и спрятаться в кустах.

— Вот как! – Гарвингтон снова вскочил, побледнев от злобы. – Хочешь накинуть мне веревку на шею, черт тебя дери!

— Не надо мелодрамы, тем более что это не так, – холодно ответил Ноэль. – Потому что я хочу спасти тебя, вернее, наше имя от позора. Я не пойду в полицию, – Гарвингтон поморщился при этом слове, – потому что хочу замять это дело. Но Халдея и Сильвер обвиняют меня и Агнес: будто бы я избавился от Пайна, чтобы мы могли пожениться. Поэтому мне нужно знать всю правду.

— Я и сам ее не знаю. Во всем, что знаю, я уже признался.

— Ты такой лжец, что верить тебе невозможно. Но я сейчас же отправлюсь к Сильверу, и ты пойдешь со мной.

— Не пойду!

Гарвингтон, перекормленный и обрюзгший, неспособный противостоять решительному мужчине, уселся в кресло поудобнее и выглядел упрямым мулом.

— Пойдешь, свиненок, – ледяным тоном произнес Ламберт.

— Как ты смеешь обзываться?

— Обзываться! Словарного запаса техасского погонщика мулов не хватит, чтобы назвать тебя так, как ты того заслуживаешь! Не могу понять, как такое чудовище вообще появилось в нашей семье.

— Я глава семьи и велю тебе выйти из комнаты.

— Вот даже как? Очень хорошо. Тогда я прямиком иду в Уонбери и поделюсь своими открытиями с инспектором Дарби.

— Нет! Нет! – Гарвингтон, наконец-то загнанный в угол, вскочил со стула и нетвердой походкой приблизился к кузену. – От него жди беды.

— Правильно, жди – лично ты. Так пойдешь со мной в Аббатский лес?

— Да, – захныкал Гарвингтон. – Подожди, возьму кепку и трость. Лезешь в чужие дела, будь ты проклят. Сам не ведаешь, что творишь.

— Ага! Значит, тебе все-таки кое-что известно.

— Нет же… клянусь, ничего не знаю! Я только…

— О-о, черт тебя дери, надевай кепку и пошли, – сердито перебил Ламберт. – Я не хочу торчать здесь весь день и слушать твое вранье.

Гарвингтон нахмурился и мелкими шажками выкатился из комнаты, за ним сразу последовал его кузен – такого изворотливого хитреца надо держать в поле зрения. Вскоре они вышли из дома и направились по дорожке, что от синей двери вела к кирпичной стене вокруг парка. Был морозный солнечный день, под слепяще-голубым небосводом искрился зимний пейзаж. Выпавший небольшой снежок покрыл землю белой пеленой, и ноги мужчин громко стучали по застывшей земле, скованной морозом. Гарвингтон жаловался на холод, хотя в меховом пальто походил на медвежонка.

— Заморозишь меня насмерть, вытащил на такую стужу, – простонал он, семеня рядом со своим кузеном. – Хочешь, чтобы я подхватил воспаление легких, умер и оставил тебе титул.

— По крайней мере, носить его буду более достойно, чем ты, – презрительно сказал Ламберт. – Почему ты не можешь быть человеком, а не просто существом на двух ногах? Если ты умрешь, никто не будет по тебе скучать, разве что повара и торговцы провизией.