Книга Кровавые деньги, страница 106 – Фергюс Хьюм

— Это ничего не докажет, – поспешно перебил его Гарвингтон, беспокойно махнув рукой. – Я стрелял с порога, и моя пуля, пробив Пайну руку, должно быть, улетела в никуда. А смертельный выстрел был сделан из кустарника, и нетрудно догадаться, что пуля прошла навылет и застряла в дереве, на линии огня.

— Я хочу видеть пистолеты, – настойчиво повторил Ламберт, и на сей раз Халдея с удивлением посмотрела на него: почему ему так не терпится получить улику против себя самого?

— Что ж, пожалуйста, – с неохотой буркнул Гарвингтон и направился к двери. Там он остановился, видимо придя к какому-то выводу, суть которого его кузену была не известна. – Что ж, пожалуйста, – повторил он и вышел из комнаты.

— Он, как и я, считает тебя дураком, мой горгио, – презрительно сказала Халдея. – Похоже, тебя так и тянет на виселицу, мой господин.

— Думаю, если кого и повесят, то не меня. Скажи, Халдея, ты правда веришь, что в убийстве виновен я?

— Да, – уверенно ответила девушка. – И если бы ты женился на мне, я бы тебя спасла.

Ламберт рассмеялся, но от ответа его избавило возвращение Гарвингтона – тот мелкой рысью вбежал в комнату и, поставив на стол футляр из красного дерева, открыл его и достал небольшой револьвер прекрасной работы. Халдея, сгорая от желания обвинить в преступлении Ламберта, спешно выхватила оружие из рук маленького толстяка и вставила пулю в одно из гнезд барабана. Пуля, хоть и помятая, подошла в точности. Халдея издала торжествующий вопль.

— Значит, цыгана застрелил все-таки ты, мой отважный, – победно заключила она.

— Потому что пуля подходит к стволу револьвера, который я подарил своему кузену год назад? – спросил он, улыбаясь.

Лицо Халдеи вытянулось.

— Год назад! – эхом повторила она, сильно разочарованная.

— Да, в чем лорд Гарвингтон может поклясться. Так что воспользоваться этим пистолетом в тот вечер я не мог.

— Им воспользовался я, – с готовностью признался Гарвингтон. – И ранил Пайна.

— Верно. Но в футляре было два одинаковых револьвера. Пуля, которая подходит к одному – а это так и есть, – подойдет и к другому. В футляре только один револьвер. Где второй?

Гарвингтон изменился в лице, переступил с ноги на ногу.

— Я одолжил его Сильверу, – сказал он тихо и через силу.

— Вечером, когда застрелили Пайна, он был у Сильвера?

— Наверное. Он одолжил его за неделю до этого, боялся грабителей.

— Тогда, – холодно произнес Ламберт и вздохнул с облегчением, поскольку напряжение было велико, – вывод очевиден. В Хьюберта Пайна стрелял Сильвер.

— Бенг ин тутес букко! – выругалась Халдея на хорошем цыганском, имея в виду что-то вроде «дьявол в тебя вселись». Она искренне верила в свои слова, и ее мало заботило, в каком именно из двух мужчин обитает враг человечества, – она ненавидела обоих. Неужели Ламберт вырвется из ее ловушки? Все к тому и шло, ведь Гарвингтон показал один револьвер и признался, что второй передал Сильверу. – Горите оба в аду! – воскликнула она, переходя на английский, чтобы они поняли оскорбление. – Обернитесь прахом в печи искусителя.

Ламберт пожал плечами – он вполне ее понимал и не собирался унижаться, поправляя ее. Повернувшись к цыганке спиной, он обратился к кузену.

— Хьюберта Пайна застрелил Сильвер, – повторил он, не сводя глаз с Гарвингтона, которого трясло от страха.