Книга Бездна с мягкими стенами, страница 77 – Анна и Сергей Литвиновы

— И почему же? – Тон Людмилы сразу стал токсично-сладким.

Я так и представлял, как бежит сейчас на пост и записывает в дневник наблюдения за пациентом Меркуловым о его неадекватной реакции на безусловно хорошую новость. Поэтому, хотя с языка рвалось: «Не твое собачье дело», спокойно объяснил:

— Мать очень переживает, что я здесь, и хочет максимально облегчить мне жизнь. Но я не могу позволять ей залезать в кредиты. ВИП-палата нам не по карману.

Людмила снова расстроилась. И неохотно сказала:

— Тебе ее Шелепихин оплатил. Не она.

Тут я реально прифигел. Конечно, знал про их особые отношения. Мадре рассказывала: когда-то, очень давно, поддержала молоденького студента, а теперь тот стал известным актером и в благодарность ей работенку подкидывает. Но донатить двадцать тысяч в день за сына своей гримерши? Этот Шелепихин сам-то не псих?

Я недоверчиво спросил:

— Точно он платит?

— Ты идешь или нет? – потеряла терпение медсестра.

— Ясный хрен! – Я кинулся выгребать из тумбочки свои нехитрые шмотки.

ВИП-палата, понятно, оказалась дворцом – особенно в сравнении с моим недавним скорбным обиталищем. Хотя обязательные психиатрические навороты здесь присутствовали. Решетки на окнах. Туалет без защелки. Ванная без зеркала. Ничего потенциально опасного, в дурдоме – все оружие: хоть картина на стене, хоть стеклянная кружка. Но две – две! – комнаты! В типа гостиной – диван и телевизор (накрепко вделан в стену, экран защищен бронированным стеклом). В спальне – кровать с нормальным матрасом. А в удобствах – я чуть не расплакался от восторга – чистейшая ванна и, самое главное, стульчак на унитазе.

Даже Людмила – свободный человек – поглядывала завистливо. И сразу предупредила:

— Будешь режим нарушать – вернешься обратно. Деньги в таких случаях не возвращаются.

— Взялся за ум. Бесповоротно, – заверил я.

И в восторге плюхнулся на мягкий диван.

Тут я и без Всеволода прекрасно кайфану. Да и вообще, сегодня прикольный денек! Музычку, спасибо Толяну, послушал. На энцефалограмме тоже – целое приключение: девчонка (прошу заметить, симпатичная, пусть и ненормальная) стихи в честь моих глаз прочитала. Ну а сейчас – вообще шоколад. Хоромы, а главное, никакого рядом пукающего Касьян Касьяныча и злобного Пашки.

На ужине был звездой. Если вы думаете, будто в психушке каждый живет в собственном сумасшедшем мире, то ошибаетесь: таких не больше половины, а остальные в курсе местных новостей-сплетен. Весть о моем «повышении» мигом разнеслась по всему отделению. И даже Пашка (раньше именовал меня исключительно смердом) униженно просился заглянуть в гости. Кайф, что дежурил сегодня Толян, он всех надоедал отсёк.

Думал, что лимит удивительного закончен (да и устал, по чесноку, от перемен), но незадолго до отбоя в палату явился мой новый друг-медбрат. С порога громко анонсировал:

— Доставка таблеток!

Вошел, ногой прикрыл дверь (замка на ней, понятно, не имелось) и жестом поманил в спальню – она была за проходной, после гостиной.

— Приставать будете? – пошутил я.

— Тьфу, дурак.

И понизил голос:

— Фил, ты вообще авантюрист?

— Вообще нет, – честно ответил я. – Я уже пробовал авантюры. В детской. Так что сыт. На свободу хочется. Не в надзорную палату.

Он подмигнул:

— Твой Сенека по-другому говорил: «Победа без риска – победа без славы».