Книга Бездна с мягкими стенами, страница 75 – Анна и Сергей Литвиновы

Интересно, а кто у Махаевой муж? По ее словам, негодяй. Однако жениться по залету на шестнадцатилетней девице с сомнительной репутацией – вроде бы достойный поступок. Да и по голосу показалось: искренне о жене беспокоится. Заботливый. Крем дорогущий купил и привез в тот же день.

Инга глядела в карту невидящими глазами, думала. И тут взгляд упал в самый верх титульной страницы, где паспортные данные с адресом. Ничего себе! А проживает-то Махаева на Гоголевском бульваре. Московская «золотая миля» – там цены на жилье совсем беспредельные. Богатая, получается, семья. Почему тогда лечится в государственной больнице при всех современных возможностях частной психиатрии?!

В общем, одни загадки. А уточнять – не у кого. Сама пациентка в нынешнем состоянии не ответит. Мужа ни о чем не спросишь: мигом врачу доложит, однажды себя уже проявил. Палыча пытать тем более опасно. Тот ведь велел ей самой докладывать о мельчайших изменениях в состоянии пациентки. Мигом насторожится, если вместо этого она ему неудобные вопросы начнет задавать.

Инга закрыла историю болезни, вернула ее точно на то место, откуда взяла. Плюхнулась на удобный врачебный диван, стала вспоминать все, что в медучилище именно про шизофрению рассказывали, и про всех своих пациентов с таким диагнозом. Но сколько ни напрягала мозг, не могла припомнить, чтоб больной из спутанного состояния настолько неожиданно выныривал. Если положительные изменения и случались, то происходили они постепенно, по шажочку.

Эх, снова бы Махаеву вернуть в здравый ум – пусть сама ей расскажет про свою биографию!

И тут Ингу осенило. Как она сразу не подумала! Триггер-то известен!

Да и повод будет снова с милым санитаром пообщаться. На пустом месте роман затевать всегда сложно, а если их общее дело объединит – гораздо перспективней может получиться расклад.

Как и все, кто в психушке не по своей воле, Рита поначалу пыталась отказываться от таблеток. Но врач предупредил: получится только хуже. Так и вышло. Мигом оказалась в надзорной палате, где даже тумбочки нет и свет круглые сутки. А вместо таблеток ей стали делать уколы – действовали они, ощутила сразу, куда жестче.

Больше с системой не воевала, и вскоре ее вернули в обычное отделение, а часть инъекций убрали. К тому же одна из таблеток – которую давали на ночь – ей даже нравилась. Позволяла из вечного тумана провалиться в густую беспробудную черноту.

Те медсестры, кто вредный, требовали являться за лекарствами на пост. Добрая Инга обычно сама приходила в палату. Хотя видно сквозь белую субстанцию еле-еле, Рита всегда старалась перехватить ее участливый взгляд и улыбнуться в ответ. Но сегодня (вялая-вялая мысль, как и всегда в последнее время) медсестра выглядела какой-то суровой. И таблетка (ту, что на ночь, не запивали, а рассасывали) показалась совсем другой на вкус.

— Необычность, – сказала она.

Соседка по палате заворчала:

— Что ты несешь! Такое же дерьмо, как всегда!

Однако медсестра, даже сквозь плотное облако видно, смутилась. Присела на кровать, погладила по плечу:

— Тебе кажется, Риточка. Все хорошо.

Ей даже разговор из пары фраз давался с трудом, а спорить сил совсем не было, поэтому закрыла глаза и рассосала таблетку. Начала ждать, когда подступит чернота и поглотит. Обычно это происходило быстро, но сегодня вся палата затихла, похрапывают, стонут во сне, а Рита – по-прежнему в отвратительном тумане. Ворочалась, пыталась спрятаться от лампы-«луны» над входом под подушкой, но отключиться никак не могла. Нет, так нельзя. Не выдержит она, если даже ночью от удушающего тумана не отдохнуть.