Книга Бездна с мягкими стенами, страница 21 – Анна и Сергей Литвиновы

Голос у консультанта моего громкий, мадре его слышала и в полный голос добавила:

— Тебя вытащим, а всех их засудим. За превышение полномочий.

Моя новая кентесса, девушка-«кошка» Сюзи, смотрела на нас с завистью. Ее-то никто не защищал. Как только приняли решение госпитализировать, сопровождавшая грымза из школы мигом свалила, а несчастная теперь уже пациентка долго ругалась, когда у нее потребовали снимать кольца, сережки, пирсинг и принимать душ в стремном толчке приемного отделения. Но она улучила момент и шепнула:

— Увидимся еще. Когда в общее переведут. Там пацанам с девахами можно пересекаться.

— Надеюсь, до общего не дойдет, – ответил я.

— Блин, да был бы огонь! Держу за тебя кулачки. Только судьи у них свои, прикормленные. Ни одного пока домой не отпустили.

Я было загрустил, но мадре лучилась уверенностью:

— Филя, все будет хорошо. Давай мне свои кольца (я носил пару печаток), а то эти потеряют еще. Держись, парень. За тебя – вся Москва!

Сюзи вне психушки продержалась всего две недели, так что анализы у нее пока действовали и обошлось без обсервации. Сразу отправили в общее. Там встретили почти как родную. Не зря братик раскидывал кэш направо-налево. И в палату определили малонаселенную, и коечку лучшую получила, у окна. Сразу булку подогнали горячую – все остальные их, уже остывшие, только на ужине увидят.

— Ну, чё тут новенького у вас? – спросила она дружелюбную медсестричку.

— Да как обычно. Развивашки, процедурки. На сегодня ты везде опоздала. Но можешь на гипноз успеть.

— Куда-куда?

— Новинка. «Терапия оздоровительного гипноза» называется. Игорь Валерьевич проводит.

— Этот хрен из приемки? – удивилась Сюзи. – А зачем оно ему?

— Методику свою изобрел. Обкатать надо. Для диссертации.

— О, это я загляну, – заинтересовалась Сюзи.

Она всегда обожала, когда эксперименты с сознанием.

Но по факту пришлось обломаться. В транс Игорь Вячеславович никого не вводил. Вместо этого впаривал всякую лажу: как саму себя убедить («загипнотизировать»), что курить опасно, вредно и старомодно.

Пациенты-прихлебатели послушно повторяли: «Я чувствую отвращение к вкусу и запаху табака».

Но Сюзи на такой понт не возьмешь. Дальше слушать не стала. А прежде чем уйти, Игорька Вячеславовича подколола:

— Скоро в дворники пойдете.

— Сюзанна! Ты почему агрессируешь? – типа встревожился он.

— Да я-то вообще на чиле, – заверила. – А вот за вас беспокоюсь. Пацана вы сегодня закрыли стремного. Фил Меркулов, помните такого? Там мамаша с большим весом. Обещала: до министра дойдет, чтобы вас уволить к чертям. И возможности у нее точно есть.

Сюзи с удовольствием отметила: мозгоправ зассал, стопудово. А она царственно улыбнулась неопытным психам:

— Чао, пупсики. Гипнотизируйтесь дальше.

И отправилась в столовку. Теплая булка по вкусу оказалась топчик; надо еще одну выпросить, пока не остыли.

Лиля Меркулова бороться за свои права не умела. Ей было проще не с ЖЭКом судиться из-за потопа, а самой потолок побелить или хамку в магазине пропустить без очереди. Но когда беспредел коснулся любимого сына, безвольной тряпкой оставаться нельзя. Пусть Эрик пообещал помочь и уже начал поддерживать, но самой тоже надо предпринять все, что возможно.

Филю увели в отделение обсервации; ее из приемного тоже выставили, но с территории психушки никто не гнал. Сначала хотела прогуляться до корпуса, где теперь находился сын: вдруг удастся в окно его увидеть? Но очень быстро ее осенила другая идея.