Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 19 – Сергей Медведев

— А сейчас пойдут велогонщики, – радостно объявила Люся.

— Велогонщики? – удивилась Наташа. – Зимой?

— Едут на тренировку в закрытое помещение.

И действительно, на ближайшей остановке в троллейбус вошел молодой мужчина в синем спортивном костюме с надписью «Динамо». На голове у него была вязаная спортивная шапочка.

На следующей остановке в троллейбус вошли сразу три гонщика. Вскоре гонщиками заполнился весь троллейбус. Они постоянно перебирали ногами, как кони перед стартом.

Гонщики вышли на остановке «Дом физической культуры».

— А я на работу всегда приходила к восьми и ни разу не видела велогонщиков, – сказала Наташа.

Люся поднесла ко рту палец и прошептала:

— Это специально делается. О велосипедистах нельзя говорить, их нельзя фотографировать. У меня был любовник – велогонщик. Муж у меня слепой, кто на меня смотреть будет, а мне еще надо, чтобы на меня смотрели. Вот я и завела любовника. И он мне говорил, что со всех велосипедистов взяли подписку о неразглашении гостайны. Кроме того, велосипедистам запрещено выезжать за пределы города. Я думаю, что речь идет о каком-то секретном эксперименте. Единственное, что он мне сказал – под большой тайной, – велосипедисты тренируются в три смены. Поэтому иногда он может приходить ко мне и утром. Или я к нему. Но, как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

Люся взяла в руки микрофон и крикнула:

— Маша, выходи! Больница!

Маша вышла. Поскользнулась, едва не упала. Люся засмеялась.

— Ненарочно же убила. Зачем так изводить себя?

После восьми утра особенные пассажиры закончились. Заходили обычные женщины в платках, старухи в войлочных ботинках, мужчины в самодельных дубленках, подростки без головных уборов. Конечно, у них были свои загадки, но для Люси это были люди без ярко выраженной индивидуальности. Материал для статистики.

Третий день начался с обмена кровью.

— У всех водителей должна быть общая кровь. Хотя бы частично. Так у нас заведено, – объяснила Полякова. – Давно я ни с кем не менялась кровью. – Люся рассмеялась. – Знаешь, какая кровь на вкус? Думаешь, как томатный сок?

— Нет, не думаю.

— Сейчас узнаешь. Это, конечно, ритуал, но очень важный. Считается, что после таких обменов люди начинают понимать друг друга с полуслова и на расстоянии.

— На каком расстоянии? – удивилась Наташа и подумала, что это лишнее.

— На любом. Ты, к примеру, поедешь к себе в Сальск, на тебя там кто-нибудь нападет, а я сразу про это узнаю.

— И сможешь помочь?

— Конечно. Мой жизненный опыт подключится к твоему, мы вместе что-нибудь придумаем. Веришь?

Наташа не знала, верит она или нет, но догадалась, что надо ответить:

— Конечно, конечно, Люся!

Для обмена кровью в депо была приспособлена красная комната. Там были две железные кровати, застеленные белыми простынями. Подушек не было. На одну кровать легла Наташа, на другую Люся. «Сейчас придет Рита, она все устроит. Посторонних людей мы стараемся не привлекать к таким важным вещам».

Через мгновение действительно появилась Рита. Без костылей, но с тростью.

— Как ногу водителю сломала, так почувствовала себя гораздо легче, отлегло от сердца, и кости, чувствую, срастаются, – поделилась Рита.

— Куда его потом дели? – спросила Люся. – Сожгли?

— Не знаю. Ребята из депо где-то выбросили…