Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 22 – Сергей Медведев

Капитан Николай Александрович Филимонов не спешил, он любил вокзалы, любил запах шпал. Запах был одновременно и тревожным, и успокаивающим, как любое путешествие. Так сказать, не только итог, но и новые перспективы.

Николай вдохнул запах креозота, улыбнулся и зашагал к выходу.

В руках у Николая Александровича был мягкий кожаный коричневый чемодан. Вещь ему подарило начальство – полковник Максимов. Крышку украшала немецкая переводная картинка – улыбающаяся блондинка с короткой стрижкой под мальчика, ее наклеил Максимов, когда служил в ГДР. На Филимонове были черные брюки отечественного производства, слегка помятые после поезда. Но тонкие и дышащие – так сказала на прошлой неделе продавщица универмага. Еще была темно-серая рубашка из неэластичного хлопка. Тоже дышащая!

«На теле обнаружены рубашка и брюки отечественного производства, – усмехнулся Филимонов, подумав, что про брюки и рубашку написали бы в особых приметах, если бы пришлось – не дай бог – описывать его бездыханное тело. – Рядом обнаружены сломанные очки светлого материала, вероятно пластмассовые».

Следователь наверняка бы отметил, что на ногах у трупа дефицитные чешские сандалии марки «Свит». Откуда они у Филимонова? Это взятка. За помощь в поступлении на юрфак Архангельского университета. Сквозь сандалии были видны немытые ступни.

* * *

К Филимонову подошел милиционер и вежливо попросил предъявить документы. Николай достал из кармана брюк удостоверение, милиционер сказал: «Добро пожаловать, товарищ капитан».

«Почему он подошел именно ко мне? Я вызываю подозрение? У меня лицо преступника, объявленного в розыск? Наверное. Почему бы нет? – Филимонову захотелось найти ответ на вопрос, почему к нему подошел милиционер. – Я не курю и никуда не спешу! Вот почему я подозрителен! Не уверен. Я странно одет? Не думаю. Вообще-то, под свободной рубашкой еще кобура с револьвером… Может быть, она видна? Скорее всего».

На душе стало легко и спокойно! Филимонов вышел в город. Рядом с ним остановился автобус. Из него вышли школьники с рюкзаками и чемоданами. «По-видимому, десятый класс. Едут в пионерлагерь», – подумал Филимонов.

Николай вдруг увидел себя глазами шестнадцатилетней девочки из автобуса: лысый, плотный мужик в немодной одежде, наверное, инженер какого-нибудь оборонного предприятия. В немодных пластмассовых очках, которые он сам никогда бы не надел еще десять лет назад. Старик! Возможно, еще и болен – или радиацией, или алкоголизмом, или импотенцией, или всем сразу.

«Ну да, мне сорок лет, я некрасив, – грустно подумал Николай Александрович Филимонов. – Я похож на шахматную фигуру ладью. Но не у всех же должна быть роскошная шевелюра и длинная шея». У Филимонова были короткая шея и лысина.

«С другой стороны, кто они такие, чтобы судить его, чего добились в жизни? Почему они такие худые? Действительно, почему? Потому что пешки. А он – фигура, пусть ладья, но он следователь, которому поручают самые необъяснимые с точки зрения здравого смысла преступления».

Филимонов старался не думать о людях как о пешках, но ему не всегда это удавалось. Иногда он позволял себе такую слабость. На пару минут, чтобы повысить самооценку. В эти пару минут Филимонов вспоминал какое-нибудь невероятное преступление, которое ему удалось раскрыть. Например, дело об утоплении пяти молодых женщин в районе городского пляжа города Волгограда.