Книга Ищи дурака, страница 125 – Харлан Кобен

Кстати, вымпелы я тогда выкидывать не стал. Они до сих пор хранятся в коробке где-то в подвале. Можете думать, что хотите.

Мы с Викторией пока не начали говорить. Тренер подкидывает мячи трем мальчикам, стоящим на шорт-стопе. Они по очереди ловят их и отправляют на первую базу. В этом есть что-то радостное и медитативное, и мы некоторое время бездумно следим за летающими туда-сюда мячами.

— Я не знала, что вы собираетесь в Испанию, – говорит Виктория. – Хотя, наверное, можно было догадаться.

Я жду. Тренер бросает мяч. Самый высокий из троих мальчишек ловит его с такой легкостью, как будто в перчатке у него спрятан гигантский магнит, и бросает игроку на первой базе.

— И что вам удалось выяснить? – спрашивает она.

— Достаточно.

Мы не сводим глаз с бейсбольного поля.

— Я выяснил, что меня развели. Что я был далеко не единственным, кого вы развели подобным же образом. Что в конце концов вы разозлили не тех людей. А еще я нашел Базза.

Это привлекает ее внимание.

— Вы его нашли?

— Да.

— И где он сейчас?

— В Нэшвилле.

— В Теннесси?

Я киваю.

Виктория отворачивается, чтобы я не мог видеть ее лица.

— Вы не знали, где он, верно? – спрашиваю я.

— Нет, конечно же нет, – отвечает она после секундной паузы.

— Нет, я имею в виду… – Я умолкаю и делаю еще одну попытку. – Ваш отец потребовал от меня подписать соглашение о неразглашении. Вы ведь это знаете, верно?

— Да.

— Я в любом случае никогда не злоупотребил бы вашим доверием, – говорю я. – Но даже если бы я и захотел это сделать, я не могу. Легально, я имею в виду.

— Не очень понимаю, о чем вы.

— Еще как понимаете, – говорю я. – Базз рассказал мне, что, когда вы с ним околпачивали наивных туристов, обыкновенно вся схема занимала день-другой. Раз-два – следующий. Но на меня вы потратили гораздо больше времени. Вы тянули и тянули. Не знаю уж, правду сказал Базз или нет, но он считал, что вы питали ко мне искренние чувства.

Виктория по-прежнему на меня не смотрит.

— Ты меня помнишь, – говорю я.

Я наклоняюсь вперед, чтобы взглянуть на ее профиль. Она сидит с зажмуренными глазами.

— Виктория?

Глаза по-прежнему остаются закрыты.

— Пожалуйста, – говорю я. – Ради меня, не ради тебя. – Я разворачиваюсь к ней всем телом. Руки у меня дрожат. – Ты ведь меня помнишь, правда?

И тогда она наконец произносит это вслух:

— Да.

Велик соблазн попросить, чтобы она повторила это снова, но я не хочу разрушать настрой.

— И Базза ты тоже помнишь.

— Как у него дела?

— У него все в порядке.

— Чем он занимается?

— Работает в киноиндустрии.

Виктория улыбается:

— Он любил кино. Мы с ним столько фильмов посмотрели вместе, и он рассказывал мне о том, как было выставлено освещение на съемочной площадке и как делались спецэффекты. Вечно придумывал всякое. Потому и устраивал настоящее представление каждый раз, когда мы инсценировали смерть, – чтобы продемонстрировать свои умения. Но я не должна была позволять ему делать это с тобой.

— Вы проделывали это и с другими?

— Да. Но они были отвратительными, избалованными мальчишками. Мне никого из них было совершенно не жалко. Они убегали и никогда не оглядывались. Но вот ты… Я знала, то, что мы сделали, будет преследовать тебя до конца жизни. Прости.

Я не знаю, что на это сказать, поэтому молча жду. Хочу посмотреть, что она скажет дальше.