Книга Ленты и ножи, страница 77 – Елена Сокол

— Конечно, – разрешаю я.

И, сидя на столе, наблюдаю, как твои пальцы аккуратно скользят по острым лезвиям, омывая их водой и натирая до блеска чистящими средствами. Не думал, что это настолько завораживающее и возбуждающее зрелище.

Я появляюсь в ванной, когда ты, разомлевшая и распаренная, пытаешься брить ноги, держа одну из них, правую, на весу. Ты ойкаешь, услышав шаги, и лезвия бритвы ранят твою кожу.

— Черт…

Капельки крови падают, оставляя в воде мутные розовые разводы.

— Не хотел тебя напугать, – вру я. Иногда мне хочется застать тебя врасплох, увидеть, как расширяются твои зрачки, услышать, как сердце пускается галопом. Хочется сыграть с тобой в прятки: ты прячешься, я ищу.

— Хорошо, что это ты.

— Давай помогу. – Я придвигаю стул, сажусь, беру из твоих рук бритву и провожу вдоль твоей икры. Тонкие светлые волоски оседают на лезвиях, и мне приходится сполоснуть станок.

Ты расслабляешься, ложишься удобнее. Мне нравится, что ты не противишься и не стесняешься. А тебе нравится ловить мой взгляд, блуждающий по изгибам твоего тела, по торчащим, возбужденным соскам, по мягкому животу и тому, что ниже. В моих брюках становится тесно, по венам разбегается жар, а фантазии о том, что я сделаю с тобой дальше, буквально сводят с ума.

— Почему ты меня не убил? – спрашиваешь ты, облизнув губы.

Твои влажные волосы красиво струятся по твоим плечам. Мне нравится, как они завиваются колечками на концах. Я тащусь даже от того, как крестик на тонкой цепочке лежит, почти касаясь ложбинки на твоей аккуратной маленькой груди. Он как метка ангела. Ты такая и есть – слишком совершенная для этого грязного мира.

— Я догадывался, что не смогу, но шел убедиться в этом, – отвечаю я, ведя станком по твоей коже. Наклоняюсь и целую подъем твоей ноги. Одно касание, два, три – мне все мало. Затем обвожу языком большой палец твоей ноги и слегка прикусываю. – А почему ты меня не сдала?

— Не знаю, – отвечаешь ты. Над водой от потяжелевшего дыхания поднимаются упругие вишенки твоих сосков. – Наверное, хотела, чтобы это был наш секрет.

— Скажешь мне, что это? – я глажу пальцами шрам на твоем колене.

По тому, как вспыхивают твои глаза и как ты нервно поджимаешь губы, я понимаю, что ответ будет болезненным для тебя. Помолчав немного, ты начинаешь рассказывать: об истязаниях молитвами на рисе, об избиениях, об ожогах, о том, как пыталась покончить с собой. Ты не жалуешься, тебе не хочется, чтобы тебя жалели. Ты констатируешь факты.

Слушая тебя, я понимаю, что мы заблудшие души, Мара. И все это время наши пути вели нас навстречу друг другу. Все ради того, чтобы мы соединились в одно живое целое. Без связи с высшими силами такое не может случиться. Нам точно кто-то помог. Может, Бог, в которого ты веришь?

— Ты ненавидишь его из-за этого? – спрашиваю я, убирая бритву.

Ты медленно ведешь пальцами по гладкой коже, где не осталось ни единого волоска.

— Кого?

— Бога.

— Нет. Он тут ни при чем. – Твоя рука машинально касается крестика на шее.

— Оставь его, – произношу я, боясь, что ты его снимешь. – Он тут как будто на месте.

— Разве ты веришь в него? – ты наклоняешься на бортик, и часть воды льется на пол.

— Я верю в тебя, и мне этого достаточно.

— А я сама не знаю, во что верю.