Онлайн книга «Рассказы»
|
Кровь свисала с потолка красными сосульками и забрызгала стены замерзшими спиралями. Лед, запятнанный багровым, был запекшимся морем крови, кусочков тканей и обледеневшей плоти. Прямо к стене дорожкой сукровицы приморозило что-то похожее на ухо. Все это было достаточно хреново, но хуже всего были детские каракули кровавых букв, написанные на стене: БОНС БОНС БОНС — Господи, — сказал Голландец, отходя от дверного проема. — Что это значит? — вопрошал Модек, который едва мог дышать, и просто хватал ртом воздух. — Что, черт возьми, это значит? Но ни Голландец, ни я ему не ответили. Мы просто стояли рядом, не глядя друг на друга. По льду расползались длинные, тянущиеся пальцы теней. Когда начало скручивать живот я прислонился к домику, потому что мне неожиданно понадобилось какая-нибудь опора. Боль, подобно реке, разветвляющейся на ручьи и речушки, распространилась от низа живота и достигла груди, стягивая ее острой и раскаленной докрасна агонией. От этого на глазах выступили слезы. — Файф, ты в порядке? — спросил Голландец, и я кивнул. Модек и его брат выехали на лед на новеньком сверкающем снегоходе Polaris, который был припарковали за домиком. Капот был почти сорван. Двигатель выглядел так, словно по нему прошлись кувалдой… катушки и шланги болтались, как вывалившиеся кишки, на снег хлестала темная жижа. — Мой снегоход! — воскликнул Модек. — Поглядите, что они сделали с моим снегоходом! — Мистер Модек… — начал я. Но он оттолкнул меня в сторону и, схватив Голландца за руку, заорал: — ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ? ВЫ, БЛЯДЬ, ОБА ЗНАЕТЕ, И Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ РАССКАЗАЛИ ПРЯМО СЕЙЧАС, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Он был похож на какого-то дикого зверя, которого наконец-то выпустили из клетки: угрожающий блестящий взгляд, лицо, искаженное оскалом животной ненависти. Голландцу может и было около семидесяти, но он был силен, как бык. Он отшвырнул Модека в сторону, и тот поскользнулся на льду и упал на задницу. Расстроенный и разгневанный он начал трястись и издавать жалкие хныкающие звуки. Я помог ему подняться на ноги и, прежде чем смог остановиться, рассказал то, что, как мне казалось, он имел право знать. — Это призрак, мистер Модек, — у меня защемило в груди. — Вот в чем дело. Здесь бродит призрак. Несколько лет назад женщина провалилась под лед и не смогла выбраться. Часть ее все еще там, внизу. Она появляется в зимние месяцы, после наступления темноты. — Призрак, — Модек произнес это слово так, словно никак не ожидал его произнести. — Призрак. — Я знаю, как это звучит, но это лучшее, что я могу сделать, — сказал я. — Что бы это ни было… возможно, все плохое что остается от нас после внезапной смерти… оно все еще там, внизу. И оно переполнено ненавистью. Модек отстранился, издав горький, саркастический смешок: — Призрак? Ты чертов псих, ты в курсе? Вы наверно сговорились. Наверняка вы оба сговорились. Голландец отвернулся от него и отвел меня в сторону. — Ну, ты попытался. Оставь все как есть. — И куда это вы собрались? — спросил Модек позади нас. — Мы возвращаемся в домик, — сказал Голландец. — А ты можешь делать все, что захочешь. Это не мое собачье дело. — Но остальные домики… разве нам не следует обратиться за помощью… — В них никого нет. Особенно после наступления темноты. |