Книга Рассказы, страница 674 – Тим Каррэн

Хоть кусочек, подумала она. Всего несколько кусочков чего угодно, чтобы идти дальше.

Она завернула за угол и замерла.

Перед ней стояла женщина. Очень худая, в грязной толстовке и джинсах. Её немигающие глаза походили на огромные открытые язвы — красные, мутные. Но страннее всего была кукла у неё на руках. Уродливая маленькая куколка с одним глазом и спутанными волосами. Рот был зашит в сардонической усмешке.

И она заговорила.

— Меня зовут Венди, — сказала кукла. — Хочешь быть моей подругой?

Перевод: Sansa

Он был человеком с оружьем в руках, затерянным в страшном новом мире, где на него шла охота. Насколько ему было известно, он оставался последним мужчиной на Земле. Последним нормальным мужчиной. Когда-то их были миллиарды. Теперь остался один, и звали его Меррик. Хотя подобные вещи уже ничего не значили. Имена утратили смысл. Да и многое другое тоже. Но он не сдавался и не собирался покоряться.

Стояла ночь, и он рыскал по городу.

Именно так он называл это про себя: рыскал. Будто кот, вышедший на охоту, он осторожно переходил из одного района в другой. Сегодня ему ещё не попадались бесенята, но это не означало, что их поблизости нет. Они научились превосходно сливаться с тенями. Они были охотниками. Умели ставить ловушки и устраивать смертельные засады. Меррик знал: никогда, никогда нельзя недооценивать их только потому, что они малы. Рядом с ним они казались крошечными куклами. Он мог раздавить любого… но их было много, а он один.

Нельзя было забывать об их численности.

И об их свирепости.

Он слишком часто видел эту свирепость в деле.

Нет, главное — соблюдать осторожность и не шуметь.

Нужно помнить, что он в меньшинстве. В очень, очень малом меньшинстве, тогда как они составляли огромное, агрессивное большинство.

Укрывшись за обгоревшим остовом автомобиля, Меррик уже собирался двинуться дальше, когда заметил нескольких. Такие маленькие. Такие смертоносные. Четверо поднимались по тротуару на противоположной стороне улицы, и от одного их вида у него по коже побежали мурашки. Они издавали жуткое шипение и скользящий шорох, словно были рептилиями. Меррик не двигался. Не дышал. Слух у них был поразительно острым. Почти сверхъестественным. Стоило ему прочистить горло или чиркнуть спичкой — и они бы услышали. Днём яркий свет почти ослеплял их, зато ночью они видели не хуже леопардов.

У них были свои сильные и слабые стороны.

Он неподвижно прождал почти пятнадцать минут, пока не убедился, что они ушли. Но и тогда двигался с предельной осторожностью. Улицы окутывал слабый серебристый лунный свет. Это было красиво. Хотя освещал он городское кладбище — здания, превратившиеся в осыпающиеся надгробия, расплющенные дома, похожие на могильные плиты, жилые комплексы, рухнувшие внутрь самих себя, словно просевшие склепы, — всё равно было красиво. Меррик так давно не осмеливался выходить по ночам, что успел забыть, каким прекрасным бывает лунный свет.

Но любоваться было некогда.

Ночь принадлежала им, а он был чрезвычайно уязвим. Пытаться сражаться с ними или перехитрить их в темноте было так же безрассудно, как Ван Хельсингу охотиться на Дракулу после захода солнца.

Он двинулся по улице тёмных развалин, стараясь держаться в тени. Ступал медленно, умело. Чтобы накликать их, хватило бы одного сухого листа, хрустнувшего под ботинком, или случайно задетой консервной банки. До его убежища оставалось около шести кварталов, а по их охотничьим угодьям это был долгий путь.