Книга Рассказы, страница 667 – Тим Каррэн

— Мы обожаем День благодарения, — сказала кукла. — А ты? Это наш любимый праздник, поэтому мы устраиваем его часто.

— Выглядит вкусно.

— Так и есть! Ешь! Ешь!

Хотя после пиццы Венди почти не хотелось есть — за один раз она получила больше калорий, чем обычно за целую неделю, — она всё же ела. Всё оказалось превосходным. Без сомнения, это был лучший ужин на День благодарения в её жизни: каждое блюдо приготовлено безукоризненно, словно профессиональным поваром. Венди съела две полные тарелки, потому что Джинни нравилось смотреть, как она ест. Потом осилила ещё кусок пирога и пару блинчиков — Джинни настояла.

После ужина её мутило. Если так пойдёт и дальше, она скоро станет большой и круглой — теперь таких людей почти не встречалось. Война покончила с американской эпидемией ожирения.

Да, превратишься в перекормленного щенка, подумала она. Ещё одного домашнего любимца Джинни.

Девочка вообще не притронулась к еде, и Венди почувствовала, как в воздухе нарастает напряжение. Джинни не любила, когда девочка не ела.

— Ты станешь тощей и слабой. Я не хочу, чтобы ты стала тощей и слабой. Поэтому ты должна есть. Много есть. Я хочу, чтобы ты ела, пока больше не сможешь.

Девочка не двигалась. По её лицу скатились несколько капель пота, и Венди почти не сомневалась: та изо всех сил сопротивляется воле куклы. Вдруг её тело забилось в волнах судорог. Лицо исказилось, по щекам потекли слёзы.

— Если будешь так себя вести, я тебя выброшу, — сказала Джинни.

— Нет, пожалуйста, не надо, — попросила Венди.

— Если игрушка плохая, её выбрасывают, — настаивала Джинни. — Таковы правила. Плохим игрушкам место в сточной канаве.

Трясущаяся рука девочки схватила индюшачью ножку и вырвала её из тушки. Она впилась в неё зубами, словно крокодил, вырывая куски сочного мяса и хорошо приправленные полоски хрустящей кожи. Потом стала зачерпывать картофельное пюре руками и запихивать в рот, пока подливка не потекла по подбородку. Один за другим проглотила две булочки. Клюква размазалась по лицу, словно кровь. Девочка подняла тарелку с пирогом и принялась есть прямо из неё, как собака, набивая в себя всё больше и больше, пока кукла хихикала, а её саму душили рвотные позывы.

— Видишь, какая она плохая, Венди? Совсем не хорошая и ужасно меня злит. Наказать её?

Венди покачала головой.

— Может, она просто устала.

— Она не устала! Она плохая! Очень плохая!

Девочку вырвало блестящей массой непережёванной, непереваренной пищи.

Джинни взвизгнула.

Лицо девочки стянулось, мышцы проступили тугими жгутами. Глаза закатились белками, изо рта продолжала выпадать еда. Из ноздрей потекла кровь.

— Пожалуйста, не делай ей больно, — сказала Венди, потому что больше не могла этого вынести. — Пожалуйста, Джинни. Прошу тебя.

— Ну ладно. Но пусть усвоит урок, иначе я сделаю пауков. Много-много пауков.

Так продолжалось день за днём — кошмарное, сюрреалистическое существование. Весь остальной мир походил на гноящуюся заражённую рану, но в безупречном маленьком домике всё было… безупречно. Еда появлялась точно по часам. Кровати застилались. Ванны наполнялись. Чисто выстиранная одежда ждала сложенной. Всё сияло чистотой, стояло на своих местах, подчинялось порядку. Ничто не выбивалось из общей картины.

И ближе к аду Венди ещё никогда не бывала.