Книга Рассказы, страница 524 – Тим Каррэн

— Да, но…

Теперь Орхейн понял.

Это ударило его сильно, как кулак в челюсть. Он облизал губы, перемотал запись, посмотрел еще раз. Посмотрел еще три раза, если на то пошло. Его кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, глаза стали огромными и влажными.

— Господи Иисусе, — сказал он. — Пять человек вышли…

— Да, но шесть вернулись.

3

Орхейн ничего не говорил после этого, минуту или две. Он прокручивал смысл этих слов через методичные, точные катушки своего мозга. И это был хороший мозг. На корабле, где оскорбления заменили приветствия, а сексуальные предпочтения матерей каждого были открыты для обсуждения, это о чем-то говорило.

Он снова посмотрел запись, пристально вглядываясь. Вздохнул, приподнял бровь.

— Хорошо, давай подумаем об этом.

— Не следует ли нам… я имею в виду, не стоит ли поднять общую тревогу или что-то в этом роде? — сказал Дал, покусывая нижнюю губу. — Ввести военное положение или… Господи Иисусе, шеф, я здесь с ума схожу.

Орхейн заставил его сесть и сделать несколько вдохов.

— Успокойся, просто успокойся.

Но это было не так просто. Если только оборудование не было полностью испорчено, если только не было серьезного сбоя в какой-то программе, у них было нечто большее, чем призрак в машине — у них был один из них, гуляющий среди них.

— Теперь, возможно ли, что это техническая проблема? Отражение? Пятно заряженного тумана? Что-нибудь в этом роде?

Но Дал просто покачал головой.

— Я проверил все. Дважды. Черт, трижды. Я прогнал все тесты, какие мог придумать, и даже те, которые не мог. Посмотри на это, шеф… это похоже на отражение или облако газа? Это похоже на шестого члена экипажа, который идет прямо, как будто ему здесь самое место.

И, да, именно так это и выглядело.

Когда замедлили покадрово, шестая фигура выглядела странно размытой, неосязаемой… словно она была сделана из какого-то странного эфирного материала, и свет не просто отражался от нее, но местами проходил сквозь. Конечно, трудно было быть уверенным из-за всей этой взвешенной пыли и песка, которые время от времени полностью скрывали исследовательскую партию.

— Полагаю, мы должны сообщить капитану…

— Пытался, шеф. Этот гребаный псих играет со своими зубочистками. Он не слушает.

Иган был сумасшедшим, и все это знали. Он сидел в своей каюте двадцать четыре часа семь дней в неделю, и за последние шестнадцать месяцев даже сам Орхейн видел его всего дюжину раз. Орхейн управлял "Таурусом", и все это знали.

— Он твой командир, мистер. Окажи ему уважение.

Но Дал просто рассмеялся.

— О, ради бога, шеф. Иган более чокнутый, чем фабрика по производству арахисового масла. Мы оба это знаем. Ты здесь главный, мы тоже это знаем. Этот… человек не годен к службе.

Но Орхейн не стал его принижать.

Он был очень профессионален. Он не был негибким, но делал все по правилам и следовал жесткому кодексу личной этики. Офицер и джентльмен. В отличие от большинства членов экипажа, которые были гражданскими, Орхейн был кадровым военным. Он был пожизненником. К тому же, он претендовал на собственное командование, а служба не одобряла младших офицеров, не уважающих вышестоящих.

И, черт возьми, учитывая состояние технологий слежения, ты никогда не знаешь, кто слушает. У них были устройства размером с ноготь, которые могли видеть сквозь шестидюймовую закаленную сталь. И иногда муха, которая садилась тебе на руку, была просто мухой, но в другие разы… ну, нужно просто быть осторожным. У службы были строгие правила конфиденциальности. Все их корабли были оснащены антижучковой аппаратурой, но кто знает? Например, Пак была уверена, что Дал подглядывает за ней в душе с помощью микрокамеры, поэтому каждый день она устраивала целое шоу, намыливая грудь и протаскивая фаллическую губку между ягодицами. Она надеялась, что это заставит его корчиться.