Книга Аноним, страница 86 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Они схватили Софи и… насиловали. Не один. В комнате было двенадцать мужчин. Несколько секунд я вообще не понимала, что вижу, потом попыталась выбежать и позвать на помощь, но они оказались сильнее.

Горячее дыхание у уха. Ты следующая.

— Я брыкалась, кусалась, кричала о помощи, но мне зажали рот и схватили за волосы, заставляя смотреть. Это было…

Я пытаюсь подобрать слово, но не могу. Не знаю, поймёт ли Даниэль, если скажу: словно разбился кокон, в котором человек верит, что такое не может случиться с ним. С того вечера я считаю возможным всё — в любой момент. Что обычные гости вечеринки способны превратиться в чудовищных, страшных существ. Что лучшая подруга у тебя на глазах становится куском мяса и с того дня навсегда возненавидит тебя, потому что ты присутствовала, потому что видела. Что ты больше никогда не сможешь взглянуть ей в глаза.

— Они, конечно, все были пьяны и постоянно повторяли, будто Софи сама их пригласила. И что я виновата сама, раз непременно захотела подняться. Один начал расстёгивать мои джинсы и стягивать их, а остальные кричали: «Следующий раунд, следующий раунд!» И тогда…

Я снова останавливаю себя. Заставляю осознать, что именно спасло меня от многократного изнасилования.

— Софи начала истекать кровью. Не слегка — по-настоящему. Ужасающе сильно. Они все испугались и очень быстро разбежались.

А меня отпустили. Внезапно я оказалась на полу, едва смогла подняться, из-за дрожи с трудом вытащила телефон из кармана. Но всё-таки вызвала скорую. И врачи успели доставить её в больницу, пока не стало слишком поздно.

— Софи не заявила ни на одного из них. Можешь представить? Она пригрозила убить себя, если я обращусь в полицию. Поэтому я повторила ту же ложь: будто она добровольно занялась сексом с этим Грегором и всё получилось немного грубее, чем предполагалось. Никакого группового изнасилования, конечно же нет.

Даниэль молчит. Я лишь чувствую, как он кивает и гладит меня по голове.

— Сегодня всё ощущалось почти так же. Я снова смотрела. Только не слышала улюлюканья и подбадривающих криков, но уверена, они звучали. Сотни тысяч раз.

Дверь распахивается. Я резко вырываюсь из рук Даниэля — как раз перед тем, как загорается свет. В проёме стоит Кристоф; от усталости его лицо стало серым.

— Только что сообщили, что нашли место преступления. Житель соседнего дома услышал хлопок, похожий на взрыв. Несколько коллег находились неподалёку, они приехали и… да. Нам пора.

Даниэль уже на ногах и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Я делаю вид, будто не замечаю. В ту секунду, когда Кристоф включил свет, стало ясно, насколько непростительно глупо я себя повела. Открылась перед Даниэлем, сделала себя уязвимой… Уже видно, к чему это ведёт. Теперь он думает, будто я не могу сама встать с пола.

Мы молчим всю дорогу до Гамбург-Лурупа. Я смотрю в боковое окно, хотя чувствую, как Даниэль то и дело косится на меня.

Когда подъезжаем к предназначенному под снос дому, в подвале которого убили Сандру Ульбрехт, я первой выхожу и, не говоря ни слова, прохожу мимо всех коллег к лестнице.

— Подожди, Нина.

Я делаю вид, что не слышала Даниэля. Если он теперь считает, будто меня нужно беречь от подобных зрелищ, то ошибается, и я это докажу.

Запах бойни ударяет в нос, когда я прохожу лишь половину лестницы. Кровь и гарь. Киваю двум криминалистам, которые надевают комбинезоны, и останавливаюсь в дверях подвала. Стараюсь только смотреть — не думать и не чувствовать.