Книга Аноним, страница 143 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Закрой наконец рот. Не видишь, что добиваешься обратного?

Словно проверяя, он переводит взгляд на ружьё на две-три секунды, затем снова на меня.

— Оставь меня в покое, — говорит так тихо, что я едва разбираю. — Я должен что-то делать, иначе они меня пристрелят.

— Я попробую ещё раз.

Я тоже понижаю голос.

— Ты видел: до этого у меня получилось лучше. Хорошо?

— Конечно. А если у тебя снова получится так же хорошо, мне конец.

— Нет. Если продолжишь в том же духе — тебе конец.

Он размышляет, словно борется с собой.

— Ладно. Попробуй.

Я киваю, стараясь успокоить, но выражение его лица не меняется.

— Я не знаю, что произошло, — начинаю, глядя в камеру. — Но если вы продолжите нажимать за Тома, то убьёте его. Это ничем не лучше, чем убить меня. Речь не о том, кто из нас двоих должен умереть, а о том, чтобы не умер никто. Пожалуйста, верните ружьё в середину между нами. И сделайте это быстро. Я не знаю, предусмотрел ли Траян ограничение по времени, но вполне от него этого ожидаю. Пожалуйста… не берите на себя вину за человеческую смерть.

Проходит всего два вдоха, и оружие снова начинает двигаться. По телу разливается тёплое облегчение — пока я не понимаю, что оно продолжает поворачиваться к Тому.

— Проклятье. Ты знал.

Он яростно дёргает прикованные над головой руки.

— Признайся, ты всё спланировал. Изображаешь телепроповедника, и стадо довольно блеет, послушно идя куда надо. Так?

Тишина. Двустволка замерла. Пять секунд, десять. Мы оба смотрим на неё, не в силах пошевелиться. Я дышу едва заметно. Надежда возвращается, но не дольше чем на минуту.

Том кричит, пытаясь заглушить новое гудение, а затем резко умолкает. Я не могу отвести глаз от ружья. Если так пойдёт дальше, у него остаются секунды, но внезапно он стоит совершенно спокойно.

Голова сильно запрокинута, взгляд прикован к рукам, которые возятся с наручниками над ним. Сначала я не понимаю, что вижу. В правой руке у Тома что-то есть. Маленький серебристый предмет, которым он сейчас…

Ключ. Ключ, от которого стальная дужка на левой руке отскакивает именно в тот миг, когда гудение мотора прекращается. Левая рука падает, Том привстаёт на носки и резко тянет правую в сторону. Пустая половина наручников со звоном ударяется о трубы и… металлическим щелчком застревает в одном из креплений.

Из горла Тома вырывается яростный вопль. Пока он лихорадочно тянет и рвёт заклинившую часть, до меня доходит, что разыгрывается перед глазами. И что это означает.

Похоже, не только до меня.

Ружьё снова движется к нему. Он замечает, движения становятся быстрее, паническими. Вопреки здравому смыслу он пытается выдернуть кисть из тесной металлической дужки.

— Нет! — орёт он. — Не надо! Остановитесь! Пожалуйста!

Новое гудение мотора звучит иначе — выше и энергичнее. Две, максимум три секунды.

Затем ангар сотрясает оглушительный выстрел.

В кабинете мёртвая тишина. Изумление, которое ещё недавно вырвалось громкими возгласами, когда Том начал отпирать наручники, сменилось давящим молчанием.

Моё личное торжество тоже исчезло. Я оказалась права, выводы были логичны, я даже верно предположила, что Том придумал запасной выход на случай, если пользователи всё-таки не захотят убивать полицейского.

Но теперь, глядя на него — залитого кровью, висящего на одной руке, которая всё ещё застряла в наручнике, — я чувствую только пустоту.