Книга Аноним, страница 142 – Урсула Познански, Арно Штробель

Том извивается в наручниках.

— Прекратите! Вон тот человек — полицейский! И к тому же никудышный: если бы он работал лучше, мы бы здесь не стояли!

Даниэль смотрит на него с усталостью, пониманием и презрением.

— Тот, кто идёт в полицию, должен быть готов к опасности, — продолжает Том. — Для него это профессиональный риск, а для меня нет!

Теперь в нём больше возмущения, чем страха, но, когда оружие снова движется к нему, он дёргается в сторону.

— Остановитесь, пожалуйста! Я обычный человек, такой же, как вы. Я не понимаю!

Он снова поворачивается к Даниэлю.

— Или это какой-то трюк, который вы с Ниной разыгрываете?

«Пока не останавливайтесь», — печатаю я.«Пусть пройдёт ещё немного. Совсем немного».

Шестнадцать градусов. Вскоре семнадцать. Глаза Тома расширяются.

— Стреляйте в него! — кричит он в камеру. — Не в меня, в него! В него!

Ружьё неподвижно, но Том по-прежнему бушует. На мгновение начинает плакать, заставляя меня усомниться, потом снова старается переманить зрителей.

Что Фогельбуш вышел, я понимаю только тогда, когда он возвращается и громко захлопывает дверь. Подходит, упирается обеими руками в стол.

— Я был у Арендт, — говорит он. — Рассказал, что ты сделала. Она вне себя. Похоже, тебя отстранят от службы.

Я слышу отчаянные попытки Тома убедить людей голосовать за меня. Сначала хочется его остановить, но в конце концов… Он в панике и делает всё, чтобы спасти жизнь. Кто может его винить?

К тому же он добивается противоположного. Стволы снова чуть-чуть поворачиваются к нему.

Чем объяснить внезапную перемену? В обычном голосовании я уверенно лидировал с первой минуты, и здесь сначала всё тоже явно шло в мою сторону. А потом вдруг изменилось. Причём радикально. Что-то произошло. Что-то серьёзное.

— Это какой-то трюк, который вы с Ниной разыгрываете? — обращается ко мне Том.

Я не отвечаю. Может быть, это действительно трюк? Кому-то удалось взломать сайт? И там изменили что-то, из-за чего ружьё внезапно направилось на Тома? Буквально спасение в последнюю секунду для меня? Нет, чепуха. Было бы слишком странно, если бы именно сейчас получилось то, что не удавалось полторы недели. Да и коллеги не стали бы спасать меня ценой смерти Тома.

Но… что, если это сделал не коллега, а кто-то другой?

Возбуждённый голос Тома звучит рядом, однако я не слушаю, а щурюсь на монитор, пытаясь разобрать текст. Не получается, как ни напрягай зрение. Слишком далеко.

Снова гудит мотор, и ружьё продолжает двигаться к Тому. Скоро достигнет критической точки. Я ничего не понимаю. Том говорит без остановки.

— …не может быть всерьёз. Подумайте, кто перед вами. Художник. Безобиднее не бывает. А там…

Он кивает в мою сторону.

— Полицейский. Один из тех, кто прячется за углом и радуется, когда может вытянуть у вас деньги за несколько лишних километров в час. Кому позволено безнаказанно избивать вас дубинкой, когда вздумается. Кто может лгать без конца — и всё равно поверят ему, а не вам. Потому что они чиновники. Они жируют на ваши деньги, а в благодарность при каждом случае унижают вас.

— Том, — как можно спокойнее говорю я. — Хватит. Это не помогает.

Он продолжает, будто не слышал.

— Том, проклятье! — кричу я.

Он наконец замолкает и смотрит на меня. На лице не столько страх, сколько неверие и… злость?