Книга Пророчество тьмы, страница 73 – Анви Рид

Рокрэйн был невероятно красив. Снег, искрящийся на солнце, лежал на величественных горах, пики которых тонули в облаках. Наверху Рэкенской горы, там, где был единственный проход, их ждал мост. Пленники восторженно охнули, увидев его мощь и красоту. Статуя святого Рэя, огромная каменная глыба, сидела на коленях. Утопая во льдах и сугробах, олхи раскинул руки, держась за верхушки двух гор. Он склонил голову, будто повинуясь кому-то, и уставился глазами в землю. Его плечи и руки и были мостом, на который уже ступили путники.

— Это невероятно! – залепетала Юри. – Соно, ты же видишь это? Так красиво!

— Смотри под ноги, – ответил он.

Воин дернул его цепи – и ниджай зашипел. Он явно не привык кому-то подчиняться.

Атернай шел впереди. Его лошадь, вздернув голову, медленно шагала и вела за собой конвой. Ветра на этой высоте были настолько мощными, что сдували снег с плеч олхи. Лицо Эвона замерзло, а от горячего дыхания потрескались губы. Морозный воздух не давал вздохнуть, вонзая сотни игл в горло. Всё как раньше. Эвону не привыкать к этой суровой вечной зиме.

— Почему Рэй стоит на коленях? – Голос Далии дрожал то ли от страха, то ли от холода. Ее тонкая накидка совсем не согревала. – Он же святой. Он не должен преклоняться перед людьми.

— Расскажи своей принцессе сказку, фур. Это у тебя получается лучше всего, – отозвался Атернай.

Эвона задело бы это, если бы не было правдой, которая, кажется, впервые вырвалась изо рта брата. Легенды он любил еще с детства и, прячась в библиотеке от побоев, читал книги по целительству. Олафур запрещал сыну ходить туда: хотел, чтобы каждый синяк, порез и ссадина напоминали о совершенных ошибках и о неповиновении перед истинным сыном и наследником трона. В итоге Эвон научился всему сам и втайне от Олафура делал мази и настойки. Но лучше этого у Эвона получалось рассказывать легенды.

— Рэй был справедливым олхи. Был судьей для неверных и защитой для правых. Мудрый северный воин с закаленным духом, – он почти кричал, пытаясь перебить ветер. – Перед тем как покинуть наш мир, святой Рэй защитил нас, возведя великие горы. Отгородил от беды, что могла неожиданно нагрянуть, и от кары изгнанного олхи, который жаждал мести.

— И почему же он на коленях?

— Потому что совершил ошибку. Предал веру своего народа. Умоляя о прощении Всевидящего, он преклонился в надежде искупить свою вину.

Аха не позволил Далии задать еще один вопрос – дернул цепь, обвивающую ее хрупкие руки. Она упала. Обессиленная и замерзшая, принцесса потянулась к Эвону, и он помог ей подняться.

— Дай ей свой шарф, аха.

— Ты мне не приказать, – ответил воин и дернул Далию вновь.

— Потерпи, Дэл. – Эвон обнял ее за плечи и, не обращая внимания на натянувшуюся цепь, пошел рядом, пытаясь удержать и согреть.

— Будь рядом, прошу тебя, Эвон. Мне страшно.

Эти слова прозвучали так же, как в тот жаркий день на Схиале. Перед ним вновь стояла испуганная принцесса. Ее огромные голубые глаза смотрели прямо на него, моля не уходить.

— Я буду рядом, – успокоил Эвон Далию, обняв ее крепче.

Ночью они достигли Аскара, столицы Рокрэйна, бурно пирующей у Длинного дома. Кажется, город никогда не изменится. Суровые люди больше всего любили согреваться танцами и крепким алкоголем, который словно уже тек по их венам вместо крови. Но сил не было даже улыбнуться. Далия упала в обморок на полпути к Аскару и сейчас сидела, облокотившись на Атерная. Это злило Эвона. Он знал: брат любил отбирать все, что принадлежало ему, и принцесса не будет исключением. Юриэль заболтала одного из воинов, и тот вымолил у Атера посадить ее на коня. Она ехала позади, связанная и с закрытым тряпкой ртом. Соно шел рядом, контролируя ее и аха рядом с ней. Эвон, оглядываясь на них, надеялся, что Соно не наделает глупостей, хотя глубоко внутри мечтал: пусть ниджай перебьет всех, оставив его брата напоследок.