Книга Смерть под ореховым деревом, страница 68 – Анви Рид

— Мои. Последние. Творения. – Хелла указала на пару рук, отрубленных по плечо. – Вон те. Принадлежали. Адольфу Коху. Он растлил. Юную монашку. – Затем Безручка ткнула в пухлые руки, обрезанные по локоть. – А это Рожер Рихтер. Его жена. Плакалась мне. Он пил и бил ее. И их сына.

— Перестань. – Иви не хотела слушать о ее подвигах.

— А вон там, – Хелла продолжила, будто не слыша, – пустое место. Видишь?

Иви кинула взгляд на свободный крюк.

— Это место. Для рук. Герберта Маркса.

— Ты их не получишь, – твердо сказала Иви. – Я не звала тебя, Безручка. А те, кто плакал о нем раньше, опоздали. Поэтому отпусти его, и мы покинем твой, – Иви оглянулась, все еще не понимая, где именно находится, – дом.

— Женские голоса. Не жаловались. На него. Наоборот – они звали его, вожделея. Но он… – Хелла повернулась, сделала несколько широких шагов, замахнулась и ударила Герберта в живот. Тот резко очнулся и закашлялся. – Сто лет назад. Забрал сердце. Принцессы. И этим породил меня.

Иви нахмурилась. Святые часовщики… Все это было похоже на горячечный бред. Как можно было в это поверить? Как это можно было принять? Бессмыслица. Может, это долгий и мучительный сон?

— Безручка… – прохрипел Герберт, разлепив глаза. – Нашла меня все-таки. О, – он покосился на ее шею, – новое ожерелье? Неплохо! Ты всегда отличалась изысканным вкусом.

Он откинул голову, обнажив острый кадык на длинной шее, и бегло оглядел комнату. Совсем не удивился тому, что висел под потолком, но ухмыльнулся, заметив Иви.

— Я же дал ей пилюлю, – пробормотал он. – Как ты ее учуяла?

Все-таки пилюля была не от головы. Неудивительно, что боль до сих пор не прошла.

— Я не учуяла. – Безручка ходила вокруг него. – Я услышала. Стук сердца. И сердце это было. Не ее.

Иви больше не обращала внимания на Безручку. Она осматривала комнату, ища глазами хоть что-то, чем можно было бы разрезать веревки на руках Герберта. Но, кроме горы кукол и рук на стене, здесь ничего не было.

— Долго ты. Не появлялся. В Мёрхенштадте, – сказала Безручка.

— Да как-то скучно у вас, – натянуто усмехнулся Герберт. – В мире живых повеселее будет. Тут правите вы. Там главный я.

— Не ври. Миром живых правит Масу.

— Миром живых правит Вильгельм Третий Великодушный. И дочери, кстати, у него нет, потому что род королевский проклят. – Иви больше не могла молчать. – Так что все, что ты сказала про Герберта и принцессу, – ложь.

— Расскажи ей. Сказку. Герберт, – потребовала Хелла.

Развернувшись на прямых ногах, она зашагала к столу, за которым недавно устроила чаепитие, и открыла ящик в углу.

— Почему я? – взвыл Герберт. – Ты хранитель, вот и…

— Она хранитель ключа? – удивилась Иви.

Позади раздался металлический лязг. Хелла выудила из ящика два ножа, какими обычно разделывают туши животных. Да и Герберт висел на крюке, предназначенном явно не для человека.

— Я хочу. Услышать сказку, – не унималась Хелла. – Расскажи ей. Как превратил меня. В эту чертову. Куклу.

Безручка замерла в проходе и, вскинув руки, переводила свой стеклянный взгляд то на Иви, то на Герберта. Ее полные безразличия глаза пугали больше, чем острые ножи в руках.

— У Вильгельма Первого была дочь, – начал Герберт. – Луиза.

Иви кивнула и медленно отступила – подальше от Хеллы.

— В день нашей помолвки…