Книга Смерть под ореховым деревом, страница 121 – Анви Рид

— Совсем не торопишься, грубиянка? – выпалил Герберт, когда Иви убрала с его лица очередную змею.

— Если бы ты мне помогал, то дело бы шло быстрее!

— Твои могилы – твои тягос-с-сти, – отозвался из тьмы Змей.

Иви лишь цокнула и, наконец освободив Герберта, подала ему руку. Увидев ее ладонь, он коварно улыбнулся и встал на ноги. Отряхнулся, сплюнул куски земли, что успели попасть ему в рот, и, помотав головой, скинул с белых локонов налипшую грязь. Иви помогла ему почистить воротник, шею и спину. Коснувшись лица, убрала землю со щеки. Герберт вдруг замер, когда она коснулась его и, закрыв глаза, напрягся так, будто ее касания причиняли ему боль. Но стоило ей убрать руку, как он перехватил ее, будто извиняясь за что-то.

— Ключ у тебя? – отстранилась Иви.

— Если бы все было так просто, – усмехнулся Герберт.

Он вылез из ямы и теперь сам протянул руку Иви. Она приняла ее – ловким движением он вытянул ее наружу.

— Почему твой фонарь мерцает? – спросила Иви.

— Потому что мое время истекает, грубиянка.

Вдруг Иви в его вечно озорном взгляде увидела печаль.

— Но в Мёрхенштадте время вечно. Ты же сам говорил, что кошмары не умирают.

— Я исключение, Иви, – сказал Герберт. Он отряхнул свое надгробие и, словно по струне, провел пальцами по нити жизни. Она зазвучала, завибрировала в такт его движению, но, быстро погаснув, замолчала и спустя секунды загорелась вновь.

Ладонь Иви обожгло. Метка Рута. Часовая стрелка на ней отмотала еще один день.

— Не думала, что соглашусь с тобой, герр Маркс, но нам и правда стоит поторопиться.

Герберт посмотрел на ее ладонь и, увидев печать, прикусил губу. Подошел к Иви, взял за рукав, поднес ее руку к своему лицу. Осмотрел пальцы, погладил запястье, очертил ногтями тонкие вены на белой коже и, положив свою холодную ладонь на ее, остудил зуд.

— Ты горячая, – еле слышно сказал он, глядя Иви в глаза.

— Потому что живая, – ответила она.

— Нет, – Герберт отвел взгляд и, выпустив ее руку, отошел, – потому что ты скоро сгоришь. Как те, с кем Рут заключал сделки.

Змеи, свисающие с веток тиса, с интересом наблюдали за ними и будто осуждали их.

— Время истекает не только у тебя, но и у меня, – сказал Герберт. – Поэтому давай поможем друг другу.

В его голосе не было уверенности, лишь сожаление – горькое, как слезы, что роняли на рыхлую могильную землю все оскверненные.

Иви оглянулась. Змей все так же стоял в тени и, отсвечивая яркими, словно фонари, глазами, наблюдал.

— Осталось две могилы. – Герберт подошел к одной из них.

Иви та была знакома. Она поняла, кто лежит в ней, как только Змей привел ее сюда. Это место под деревом, укромное и тихое, что расположилось на кладбище Майнштадта, принадлежало ее семье. Тут были похоронены Брауны, а чуть дальше и Майеры. Две семьи. Звездочеты и часовых дел мастера. И в могиле, у которой стоял столб с погасшим давным-давно фонарем, лежал не кто иной, как…

— Отец.

Иви нехотя подошла к дереву и, опершись о столб, заглянула в могилу. Она боялась увидеть разлагающийся труп, скелет или что похуже, что в очередной раз выкинул бы мир кошмаров. Но увидела… обычное тело. Папа, тот, которого она успела запомнить, будто просто уснул на дне этой ямы. Он был во фраке и начищенных ботинках, что достались ему еще от его отца. В одной руке у него был странный конверт, а в другой, Иви точно помнила, должен был быть ручной телескоп, который перешел ему в наследство от деда, служившего королевской семье. Но телескопа не было. Как и прытких черных змей.