Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 181 – Жоубао Бучи Жоу

Несмотря на то что Мо Жань не умел обращаться со столь специфическим оружием, ему хватило знания тех приемов, что он подглядел у Чу Ваньнина, достаточно долго наблюдая за тем, как тот сражается. Кроме того, Мо Жань был необычайно талантлив, поэтому хоть и с трудом, но все же отражал атаки наставника.

Они обменялись несколькими десятками ударов посреди холодного двора. Хотя Чу Ваньнин сражался не в полную силу, Мо Жань замечательно проявил себя и превзошел все ожидания своего наставника.

Золотая Тяньвэнь и алая Цзяньгуй плясали высоко в заменявших небо озерных водах, атакуя друг друга с удивительным изяществом. Их жестокая схватка расцвечивала воду яркими вспышками, поднимала яростные волны. В конце концов красная и золотая лозы сплелись воедино, будто не желая разлучаться, и стало ясно, что их силы равны.

В глазах Чу Ваньнина мелькнуло восхищение, но утомленный борьбой и пытавшийся отдышаться Мо Жань ничего не заметил.

— Возвращайся, Тяньвэнь, – велел Чу Ваньнин.

Еще мгновение назад такая свирепая, золотая лоза тут же утихла и, растаяв в воздухе, будто лед по весне, россыпью ярких бликов, послушно вернулась к Чу Ваньнину и втянулась в его ладонь. Цзяньгуй, потрескивая, все еще упрямо полыхала в руке Мо Жаня.

Тяжело дышащий юноша сел прямо на илистый песок и с обидой протянул:

— Все, я так не играю! Учитель, вы просто измываетесь надо мной.

— Но я же дал тебе фору в десять ударов, – ответил Чу Ваньнин.

— Да разве этих десяти ударов было достаточно? Сто – еще куда ни шло! – нахально завопил Мо Жань. – Ох, мои руки, рученьки мои, они сейчас просто отвалятся! Ши Мэй, а Ши Мэй, помоги мне, скорее разотри их!

Так он и продолжал шутливо трещать о том, как у него все болит, пока Сюэ Мэн осыпал его насмешками, а Ши Мэй привычно пытался их примирить.

Только Чу Ваньнин молчал, тихо глядя на своих учеников.

Возможно, это был лишь обман зрения, обязанный игре света в холодных зеленоватых водах, но уголки губ Чу Ваньнина слегка приподнялись, будто те желали сложиться в едва заметную ласковую улыбку. Это длилось всего мгновение; затем Чу Ваньнин развернулся и, заложив руки за спину, стал глядеть на пелену тонких ветвей огромного пустотелого дерева, сам не зная, какие мысли крутились у него в голове в тот момент.

Настала ночь. Мо Жань сидел в отведенной ему комнате, где пол был посыпан чистым белым песком, а по выкрашенным в синий цвет стенам благодаря наложенному на них заклятию то и дело пробегали яркие блики света, будто по настоящим волнам. Жемчужная занавеска мягко колыхалась на ночном ветру, влетавшем в приоткрытое окно. Стоявший на столе светильник, сделанный из светящейся жемчужины, заливал комнату теплым, спокойным светом.

Посреди комнаты стояла большая морская раковина, застеленная мягким шелковистым атласом. Удобно устроившись на этой постели, Мо Жань вновь призвал Цзяньгуй и принялся было внимательно изучать ее, однако из-за сильной усталости почти сразу уснул – с лозой в руках.

Цзяньгуй лежала у него на груди, испуская бледное красное свечение. Казалось, будто она погружается в дрему вслед за своим хозяином…

Мо Жань не знал, как долго он спал. Первым, что он ощутил после пробуждения, был обжигающий холод, а вслед за этим запястье пронзила острая боль.