Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 116 – Жоубао Бучи Жоу

От острых приправ на глазах Ши Мэя навернулись слезы. Подняв на Мо Жаня подернутые влажной пеленой глаза, он в благодарность ласково улыбнулся. К сожалению, рядом с ним сидел холодный как лед Чу Ваньнин, один вид которого портил все удовольствие от этого маленького застолья.

Ши Мэй почти не ел ростки гороха и кишки, зато говядина и капуста в его тарелке убывали очень быстро. Все это время невозмутимо наблюдавший за ним Мо Жань протянул палочки к его пиале и забрал весь горох с кишками себе, взамен положив ему несколько кусков говядины из своей пиалы.

Обедая в зале Мэн-по на пике Сышэн, ученики частенько обменивались едой, поэтому Ши Мэй не увидел в его действиях ничего необычного.

— А-Жань, ты не ешь говядину? – с улыбкой спросил он.

— Не-а, я люблю ростки гороха.

С этими словами Мо Жань опустил голову к тарелке и принялся с шумом жевать. Кончики его ушей едва заметно покраснели. Чу Ваньнин же с бесстрастным лицом выбрал из своей лапши весь горох и перебросил его в пиалу Мо Жаня.

— А я не ем пророщенный горох.

После этого он переложил в тарелку Ши Мэя всю свою говядину.

— И говядину я тоже не ем.

Нахмурившись, Чу Ваньнин уставился на свою лапшу, поджал губы и замолчал.

— Учитель… Еда вам не по вкусу, не так ли? – осторожно поинтересовался Ши Мэй.

Чу Ваньнин не ответил. Склонив голову, он молча выловил из бульона кусочек капусты, откусил и мгновенно скривился, после чего со стуком опустил палочки на стол.

— Мо Вэйюй, ты что, опрокинул в бульон целый кувшин перечного масла?

Мо Жань даже не предполагал, что, провозившись с завтраком столько времени и вложив столько сил в готовку, услышит подобный упрек. Опешив, он поднял растерянный взгляд на Чу Ваньнина и застыл, забыв втянуть свисающую изо рта лапшинку. Какое-то время Мо Жань непонимающе хлопал глазами, все еще не веря своим ушам, а потом с хлюпаньем втянул-таки лапшинку и спросил:

— Чего?

На этот раз Чу Ваньнин спросил еще резче, похоже, совершенно не беспокоясь об оскорбленных чувствах юноши:

— Блюдо, которое ты приготовил, предназначено для людей? Оно съедобно?

Мо Жань еще немного похлопал глазами, прежде чем осознал, что этот тип ругает его стряпню, и с негодованием отозвался:

— Почему это она несъедобна для людей?

— Потому что она колом встает в горле, – тем же резким тоном сказал Чу Ваньнин, дернув бровью.

Мо Жань едва не поперхнулся. Пусть и тайком, но он все же учился готовить не абы у кого, а у лучших поваров «Цзуйюй»!

— Учитель, вы… чересчур привередливы.

— Учитель, вы целые сутки ничего не ели, – вклинился Ши Мэй. – Даже если вам не по душе это блюдо, все равно лучше поесть, хотя бы немного.

Чу Ваньнин поднялся из-за стола и ледяным тоном произнес:

— Я не ем острое.

С этими словами он развернулся и вышел.

За столом, где теперь сидели лишь двое, повисла неловкая тишина.

— Учитель не ест острое? – наконец нарушил молчание изумленный Ши Мэй. – Я впервые об этом слышу… А-Жань, ты тоже этого не знал?

— Я… – Мо Жань задумчиво посмотрел на почти нетронутую лапшу Чу Ваньнина и кивнул. – Да, и я не знал.

Мо Жань лгал. На самом деле он прекрасно знал, что Чу Ваньнин не ест острую пищу.

Он просто об этом забыл.

Все-таки большая часть его прошлой жизни была связана с этим человеком, так что Мо Жань имел весьма четкое понятие о том, что Чу Ваньнин любил есть, а что нет. Его это, однако, совершенно не заботило, поэтому он не потрудился вспомнить о гастрономических предпочтениях наставника.