Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 225 – Жоубао Бучи Жоу

Взвесив все за и против, она все же набралась смелости и выпалила:

— После кончины уважаемого наставника Чу больше никто не достоин занимать павильон Хунлянь.

— Положим, – кивнул Мо Жань. – Продолжай.

— И вашей супруге пришла в голову мысль, что если всякий раз, посещая этот павильон, ваше величество будет лишь сильнее расстраиваться, то не лучше ли…

— «Не лучше ли» что? – прищурился Мо Жань.

— Не лучше ли будет просто запечатать павильон Хунлянь? Так у павильона навеки останется лишь один хозяин. Прекрасное завершение прекрасной истории.

Мо Жань долго молчал. А потом внезапно широко улыбнулся и повторил:

— Один павильон – один хозяин. Ну и ну! И правда прекрасная история.

Он опустил босые ноги на холодный каменный пол и поставил их прямо у лица Сун Цютун, так что та могла разглядеть выступившие вены на сводах его стоп.

А потом Мо Жань подцепил ее подбородок носком ноги и заставил поднять голову.

— Должно быть, ты долго скрывала эти слова в своем сердце, да?

Глядя на ее перепуганное лицо, он сладко улыбнулся и произнес:

— Дражайшая императрица Сун, в прошлом случилось множество событий, о которых я так и не расспросил тебя как следует. Раз уж сегодня ты решила побыть честной до конца и излить мне душу, то давай-ка и впрямь поговорим начистоту. И начнем мы беседу, пожалуй, с самого свежего происшествия. Я точно помню, что в день, когда я отправился во дворец Тасюэ, Чу Ваньнин был заперт в моей опочивальне. Скажи-ка мне, как он очутился на хребте Куньлунь? Кто же это освободил его и рассказал, где меня найти?

Сун Цютун вдруг задрожала как осиновый лист и выпалила:

— Я не знаю!

Она так спешила оправдаться, что даже произнесла «я» вместо «ваша недостойная супруга».

Мо Жань улыбнулся в ответ на ее слова и сказал:

— Ладно, допустим, об этом ты ничего не знаешь. Тогда спрошу о другом. Как-то в год, когда я пожаловал тебе титул императрицы и позволил ведать делами пика Сышэн, у меня появилось одно срочное дело в горах Иныпань^[38] которое требовало моего присутствия. Тогда Чу Ваньнин был весьма непослушным, и перед отъездом я заточил его в водной темнице, дабы он хорошенько подумал над своим поведением…

Стоило Мо Жаню упомянуть о том случае, как с лица Сун Цютун сошла вся краска, а ее губы задрожали.

— Ты вызнала, где его держали, и нанесла ему визит, но он выказал тебе лишь презрение…

— Да-да, – поспешно подтвердила Сун Цютун. – Но, ваше величество… А-Жань, я ведь еще тогда все вам рассказала. Уважаемый наставник Чу оскорбил меня, а потом велел убираться вон. Он поносил не только меня, но и ваше величество, а потому я не смогла совладать с гневом и… Я…

— Этому достопочтенному все известно. – Мо Жань едва заметно улыбнулся. – Ты тогда не смогла совладать со своим гневом и пожелала, чтобы он незамедлительно получил по заслугам. Чу Ваньнин совершил чересчур тяжкое преступление, но без дозволения этого достопочтенного ты не могла покарать его сурово, поэтому велела всего лишь сперва вырвать ему ногти на руках, а потом загнать иглы в подушечки пальцев.

В глазах Сун Цютун плескалась паника.

— Но, ваше величество, вы же сами похвалили меня, когда вернулись! – возразила она.

— О… – Губы Мо Жаня изогнулись в легкой улыбке. – Правда?