Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 215 – Жоубао Бучи Жоу

Выбросил собственными руками.

Тарелка Мо Жаня опустела лишь наполовину, но он больше не мог есть. Он отпихнул от себя миску, потом вскочил и бросился вон из этого места, которое сводило его с ума. Он бежал, не разбирая дороги, по тропам и дорожкам пика Сышэн, мчался так, словно пытался убежать от чудовищной ошибки длиной в десять лет. Он несся вперед, как будто хотел оставить позади эти бурные бессмысленные годы, будто хотел догнать того мужчину в белом, который некогда в одиночестве покинул зал Мэнпо, догнать его и сказать: «Прости меня, я не должен был тебя ненавидеть».

Мо Жань все бежал и бежал сквозь ночную тьму, бежал, сам не зная куда… Но где бы он ни оказался, ему повсюду мерещился силуэт Чу Ваньнина. На террасе Шаньэ он учил Мо Жаня грамоте и бою на мечах. На мосту Найхэ он сделал для Мо Жаня зонт из волшебной завесы. А в павильоне Цинтянь он добровольно принял наказание за проступок.

Страдания Мо Жаня лишь усиливались в этой темноте. Ночь вскармливала его грусть, преумножала ощущение собственного бессилия.

Внезапно тяжелые облака разошлись, туман рассеялся, и на землю вновь полился лунный свет.

Мо Жань выбежал на ярко освещенное место и остановился, переводя дух.

Пагода Тунтянь…

Здесь он в прошлой жизни принял свою смерть. И здесь же впервые встретил Чу Ваньнина.

Сердце бухало в груди, будто боевой барабан, а в глазах все путалось и смазывалось. Прилив воспоминаний накрыл Мо Жаня мощной волной, от которой было не убежать и не спрятаться, эта она принесла его именно сюда.

Мо Жань больше не собирался никуда мчаться: он знал, что ему все равно не убежать. В этой жизни он обречен быть у Чу Ваньнина в долгу.

Он медленно поднялся по ступеням и подошел к той самой яблоне, все такой же изящной, как и прежде. Протянув руку, погладил сухой обломанный сучок, который навел его на мысль об ороговевшей мозоли на сердце.

Со смерти Чу Ваньнина прошло уже почти три дня.

Мо Жань вскинул голову, оглядел дерево, которое с тех пор совсем не изменилось, и тут его душу резко захлестнула волна невыносимой боли потери. Он прижался лбом к стволу яблони и наконец дал волю горьким неудержимым слезам.

— Учитель, учитель… – задыхаясь от рыданий, бормотал Мо Жань фразу, которую произнес тогда, во время их первой встречи, – взгляните на меня, ладно?.. Взгляните на меня…

Но пусть обстановка осталась прежней, о людях того же сказать было нельзя. Теперь Мо Жань стоял возле пагоды Тунтянь в одиночестве. Никто больше не придет, и никто не взглянет ему в лицо.

Мо Жань вернулся к жизни в облике юноши, но внутри молодого тела скрывался дух тридцатидвухлетнего Тасянь-цзюня. На своем веку он повидал немало смертей, познал все радости и горести этого мира, а потому после перерождения еще ни разу не проявлял по-настоящему сильных переживаний. Будто он, не снимая, носил маску, которая скрывала все его истинные чувства.

Однако в тот миг на его лице отразились неподдельные беспомощность и страдание. Чистые, ничем не прикрытые, совершенно обнаженные и незрелые, как у настоящего шестнадцатилетнего юнца.

Лишь теперь Мо Жань наконец-то действительно выглядел как юный ученик, оставшийся без своего наставника. Как брошенный ребенок, потерявший семью. Как одинокий пес, который уже никогда не найдет дорогу домой.