Книга Я, ужасающий, страница 141 – Кейтлин Розакис

Воспоминания.

От этой мысли у Гэва перехватило дыхание. Он так привык думать о Гавраксе как об отдельной личности, что перестал считать его воспоминания частью себя. Они теперь казались историей, которую мог ему рассказать кто-то другой. Если Зарконар говорит серьезно, если он засунет воспоминания, определяющие Гавракса, в голову Гэва, то что будет с Гэвом?

Его тошнило и хотелось прилечь. Но он вяло брел следом за остальными. Взгляд, который бросила на него Валевна, говорил о том, что она не считает Гэва простым идиотом, а подозревает, что его идиотизм гораздо сложнее. Но она молчала, и Гэв был благодарен ей за это. Обвинение в ведении своей игры и глупости все-таки сулит жизнь длиннее, чем подозрение, что он влюбился и переметнулся на сторону противника. Хотя, даже если тело его и переживет следующий час, у Гэва больше не было уверенности в том, что уцелеет его разум.

В кабинете Зарконар потратил пару минут, чтобы связать Элише руки. Шла она как-то странно, непривычно шаркая. Гэв все гадал, что это с ней, пока девушку не подтащили к центру диаграммы. Зарконар толкнул ее, поставив на колени. Она пошатнулась – и из-под взметнувшегося плаща вылетело несколько длинных облезлых перьев.

Всего на секунду Гэв воспылал ревностью к Фиари, примостившемуся меж прекрасных бедер принцессы. Потом вспомнил, что Фиари – петух, и почувствовал себя чуточку лучше.

Вероятно, он проиграл. Если только у Валевны не сдадут нервы. Если только он не найдет способ сорвать обряд. Но колдуны, все трое, будут наблюдать за ним как никогда пристально. Если у него получится, они убьют его. Если он проявит малейшие признаки нерешительности, они убьют его. Даже если он отлично сыграет свою роль, сейчас его все равно могут убить. Валевна, наверное, думала то же самое.

Гэв нехотя занял свое место на внешнем крае серебряного круга вызова, стараясь не споткнуться о раму зеркала. Он был уверен, что эту точку ему назначили именно потому, что тут ножки подставки так и лезли под ноги. Он держал серебряную шкатулку, которую вручил ему Зарконар, размышляя, как бы испортить то, что лежит внутри. Уронить? Открыть раньше времени? Заорать погромче?

Безмолвная спутница Ксаксуса и один из «мальчиков» Валевны, найдя место у стены, сгрузили Эванира на пол. Трок собрался было остаться, но Зарконар сердито зыркнул на гоблина. А Гэв шуганул капитана с Орлой, надеясь, что они воспользуются возможностью сбежать. Чем меньше доступных заложников, тем лучше.

Зарконар намотал на кулак волосы Элиши.

— Итак. Приступим.

Медленно, торжественно Ксаксус поднял хрустальный графин, который держал в руках. Вытащил пробку, наклонил сосуд. Тонкой струйкой полилась золотистая жидкость, замерцала – и вспыхнула. Слезы дракона испарялись прежде, чем достигали пола. Лил Ксаксус медленно, а струйка переливалась всеми оттенками красного, бросая на лицо мага теплые отсветы. Последняя капля сорвалась с края графина и исчезла в клубах дыма.

Гэв затаил дыхание. Если Валевна решилась что-то предпринять, то сейчас самое время. Она держала серебряный кувшин, и когда откупорила его, серебро стремительно потускнело, подернувшись грязной патиной. Валевна наклонила кувшин резко, выплескивая содержимое. Вязкая жидкость плюхнулась на пол, разбрызгиваясь, и с шипением впиталась в камень. Гэв подумал о том, что колдунье пришлось сделать, чтобы добыть семя, и поморщился.