Книга Я, ужасающий, страница 138 – Кейтлин Розакис

Половина комнаты задергалась и зашипела.

Ключ упал на пол. Гэв нырнул за ним.

Несколько человек тоже бухнулись на колени. У их распевающих, дрыгающихся, молотящих руками собратьев не было шансов. Упал один, за ним другой. Кто-то вскрикнул. Раздался треск. Рядом с возвышением застыла фигура: разорванный плащ соскользнул с плеч, обнажив сверкающие серебряные доспехи, украшенные вопиюще бросающимся в глаза святым символом. Такие носят паладины в благородном походе. А вовсе не Темные Маги, собирающиеся принести в жертву принцессу.

Все замерли.

Один из участников ритуала, в плаще и маске, вжившийся в роль настолько, что Сирако мог бы им гордиться, но уже смущающийся из-за отсутствия огненного шара, увидел удобную возможность доказать свою благонадежность.

— Лазутчик!

И разверзся ад.

Трое хорошо замаскированных волшебников, стремясь заслужить доверие, метнули в паладина несмертельные заклятья. У бедняжки не было ни единого шанса. Пораженная одновременно парализующим, усыпляющим и паутинным заклинаниями, паладин рухнула как подкошенная. Радуясь успешному опознанию Темных Магов, несколько не-столь-хорошо-замаскированных героев решили, что лучше атаковать сейчас, чем ждать, когда их тоже разоблачат. Воздух пронзили молнии. Кто-то взвыл, обнаружив, что его поспешно сотворенная волшебная палочка превратилась в змею. Варвар с криком разорвал на себе балахон, обнажив мускулистое тело, кое-где прикрытое полосками сыромятной кожи, отшвырнул черные лоскуты и схватился за топор. Некоторые решили, что ни к чему создавать новые файерболы, получше, когда уже имеются старые, и метнули их. Большинство снарядов не попали в цели, расплескались по стенам или разбились о потолок. На одной несчастной загорелась мантия, и кто-то повалил женщину на пол, принявшись с чрезмерным усердием затаптывать пламя. Еще один файербол угодил в перевернутую кровать, оставленную на возвышении. Резные стойки занялись, огненные языки жадно облизывали суккубов, обольстительно взирающих на суматоху сквозь дым.

Гэв так и остался лежать. Пальцы его сомкнулись на ключе. Он морщился, но держал. Потом пополз к двери, уворачиваясь от ног и посохов, от кремового пирога и неожиданного комплекта свиных ножек. Гэв чуть не уронил ключ.

Дверь распахнулась, толкнув по меньшей мере двух бойцов глубже в пучину схватки. На пороге, во всей своей красе, стояла огромная головка чеснока.

На миг все, кто еще стоял, замерли. Потом разом рванулись к персоне в костюме чеснока. Каждый желал спасти принцессу, каждый был уверен, что большинство находящихся в комнате намерены убить ее, а тот, кто не намерен, стремится украсть у него – или у нее – заслуженную славу. Гэв, выругавшись, попытался подняться. Что вообще Трок тут делает? Он должен быть в огороде с Элишей! Ему что, и впрямь так отчаянно хотелось нарядиться в костюм луковицы? То есть чеснока. Кто-то толкнул Гэва, сбив его с ног. По всему залу падали герои. Сраженные заклинаниями, сраженные стрелами, сраженные сумятицей, сраженные своей неспособностью нормально двигаться из-за ограниченного обзора и длинных одеяний. Гэв вновь поднялся, сбросив плащ, и принялся протискиваться к выходу. Заметил головку чеснока – вознесенную над чьей-то головой и брыкающуюся. Потом его опять сбили.