Книга Геворг Марзпетуни, страница 80 – Мурацан

— Почему нам запрещают истребить их? – закричали арабы, рыча от гнева и осыпая руганью и угрозами монахов.

Вскоре прибыл военачальник Бешир. Это был высокий мужчина с широким смуглым лицом, с горящими глазами, с пышной седеющей бородой, спускающейся до пояса. На голове его была белая чалма с золотым султаном. Одежду из дорогой шерсти прикрывали медные латы. Сбоку висела кривая сабля, выложенная золотом. В руке он держал небольшой блестящий щит.

— Кто здесь старший? – спросил он, подъехав к монахам.

— Я, твой покорный слуга, – сказал, выступив вперед игумен.

— Где ваш католикос? – спросил Бешир.

— Его святейшество уехал в Гарни.

— Как он смел? Разве он не получил приказа пасть к стопам великого востикана?

Игумен не ответил. Он колебался.

— Да, приказ был получен, – выступив вперед, сказал монах Мовсес.

— Почему же он ослушался?

— Католикоса можно просить, но ему нельзя приказывать.

— Как ты смеешь так разговаривать со мной?

— Каждый человек имеет право говорить правду.

— И ты не боишься, что я вырву с корнем твой правдивый язык?

— Мы все готовы к смерти.

— Презренный! Видно, жизнь тебе надоела!

— Жизнь становится не только утомительной, но и унизительной, если человек должен покоряться врагу. Мы предпочитаем смерть такой жизни.

— Господин, прикажи размозжить голову этому наглецу! – крикнул один из воинов, сверкнув саблей над головой молодого монаха.

— Пусть он один из всех останется жить, – сказал Бешир и, обращаясь к игумену, спросил:

— Где монастырские и патриаршие сокровища?

— У нас нет сокровищ, – ответил игумен.

— Не лги!

— Я говорю правду не из страха перед тобой, а потому, что наша религия запрещает лгать. У нас нет сокровищ, потому что мы монахи, а у монахов ничего не может быть. Мы лишь охраняем наследие нашего народа, завещанное нам.

— Ну, так укажи место, где спрятано это наследство! – приказал начальник.

— Я не имею права, – ответил игумен.

— Я приказываю тебе!

— Я должен ослушаться твоего приказа.

— Свяжите их всех и отгоните в сторону! – велел начальник. – А вы обыщите их жилища, молельни, ищите всюду, в каждом углу, принесите все спрятанное, вытащите всех укрывшихся!

Воины сорвались с мест и бросились к храму. Но Бешир остановил их. Он знал, что его воины расхитят монастырские сокровища. Поэтому он отобрал несколько самых надежных и послал их на поиски. Арабы ворвались в храм, обшарили часовни, монашеские кельи, поднялись в горные пещеры, искали во всех щелях, разрывали землю, раскидывали кирпичи, но не кашли ничего ценного. В яростном ожесточении они выносили и собирали во дворе лишь простые церковные облачения, ризы, старые тряпки и рваные ковры.

Бешир, увидя это, разъярился. Воины не нашли даже обиходной монастырской утвари, которая, по его сведениям, была в обители в большом количестве.

В богатом Айриванке, где обитало несколько сот монахов, где жил сам католикос, не нашлось ни одной медной чаши, ни одного блюда. Во дворе валялись лишь несколько деревянных мисок, блюд и глиняных чашек.

— Значит, вы все спрятали? – спросил гневно Бешир.

— Мы спрятали то, что принадлежит обители, – ответил игумен.

— Ты немедленно укажешь место, где спрятаны сокровища! – вскричал Бешир, и тяжелый удар плети опустился на голову старика.

Плеть из бычьих жил хлестнула по изможденному лицу старика, оставив на нем багрово-синюю полосу. Игумен зашатался и прислонился к церковной стене. Возмущенный молодой инок бросился вперед и бесстрашно воскликнул: