Книга Тетрадь в косую линейку, страница 759 – Марина Колесова

— Опять все кругом виноваты кроме тебя? – в голосе Иварса послышалось раздражение.

— Я виновата, папочка. Я больше не буду, – тут же стала извиняться Амалия. – Прости меня, пожалуйста. Я буду лучше стараться внимательной быть. Я заслужила баллы, да? Сколько?

— А это мы сейчас у Алины Викторовны спросим. Как она считает. Заслужила или нет. Что скажешь, Алина?

— Амалия, скажи мне, пожалуйста, твоя учительница, которая Ольга Леопольдовна она как выглядит?

— Она невысокая, толстая и в очках. И ещё смешно иногда заикается, особенно если сердится, может целую минуту фамилию выговаривать, – Амалия хихикнула, и тут же с испугом обернулась на отца: – Я не осуждала её, папа. Я на вопрос отвечала, откровенно, как ты велел.

— Иварс, ты можешь отпустить и не держать дочь, пожалуйста? Сядь в кресло, если тебе не сложно, я обстоятельно поговорить с ребёнком хочу.

— Хорошо, Алина, как скажешь.

Иварс сел в соседнее от меня кресло, а я встала, подвинула своё и поставила перед собой Амалию так, чтобы отца она не видела, и начала расспрашивать и об учительнице, и об одноклассниках, доброжелательно улыбаясь, кивая и всячески поощряя.

Через пятнадцать минут Амалия уже улыбалась сама, в красках рассказывая об одноклассниках, кто с кем дружит, какие забавные ситуации на уроках происходили и как реагирует на них учительница.

— А стихи какие-нибудь знаешь? – спросила её я.

— У меня плохо получается запоминать. И вообще я их не понимаю. Тут учили какие-то глупые, что-то там вздымалось и летело. Я ничего не запомнила. Ольга Леопольдовна двойку поставила, но папа уже наказал меня за неё. Я не скрывала, – разом потеряв весь позитивный настрой, Амалия, обернувшись, снова со страхом взглянула на отца.

— Тебя никто не ругает, мы обсуждаем поэзию, – я тронула её за предплечье. – И потом, почему ты на папу смотришь? Он же сказал, сегодня я решаю, что ты заслужила. Поэтому не оглядывайся и продолжай отвечать честно.

— Вы накажите меня? Сами накажите? – Амалия нервно сглотнула.

— Пока я не вижу причин тебя наказывать. Ты откровенна со мной, стараешься быть очень послушной и хорошей девочкой. За что тебя наказывать? Нет, не стану, и баллов никаких не начислю. Если только с плюсом за то, что сейчас попробуешь со мной выучить тот стих. Это случайно было не «Бразды пушистые вздымая, летит кибитка удалая, ямщик сидит на облучке, в тулупе, красном кушачке»?

— Да! Они! Но я не смогу, я учила ведь уже, у меня ничего не выйдет снова, – несмело запротестовала она.

— Ты попробуешь, всего лишь попробуешь. Не сможешь, и ничего страшного, минусов не будет. А если сможешь, будет плюс десять баллов. Давай вместе попытаемся, – сказала я и начала ей образно рассказывать что такое бразды, кибитка, ямщик, облучок и кушак.

Амалия развеселилась и уже через десять минут, вертясь и жестикулируя, принялась изображать ямщика и разлетающиеся в стороны снежинки от борозд, оставляемых полозьями. И стих она выучила быстро и без всякого напряжения.

— Алина Викторовна, Алина Викторовна, – радостно тараторила она, – а можно я Ольге Леопольдовне его теперь расскажу? Скажу, что выучила, и расскажу, можно?

— Только не на уроке, подойди к ней на перемене и спроси. Возможно, она разрешит тебе. А сейчас можешь прибавить себе плюс десять баллов и быть свободна. Я тобой очень довольна, ты замечательная девочка, очень способная. Схватываешь всё на лету. Умничка.