Книга Тетрадь в косую линейку, страница 370 – Марина Колесова

— Вить, а какой породы Джесси была?

— Алабай она, ушастый и хвостатый алабай, я просил не купировать ей ничего, – последовал ответ.

— Давай щеночка алабая в память о ней возьмём? – спросила я, одновременно внутренне горячо желая найти и получить реинкарнацию нашей Джесси.

— Ни за что! – тут же резко возразил он. – Такого, как она, больше не будет. Она эксклюзив, поскольку добрая очень была и свой – чужой вообще не разделяла, таких алабаев обычно исключают из разведения, так что такую собаку я больше не найду. Поэтому больше никаких собак! Всё.

— Ладно. Сейчас боль утраты ещё не прошла. Попозже как-нибудь поговорим.

— Нет, Алин. Ни сейчас, ни потом, никаких разговоров. Собак у меня больше не будет! Раз не смог уберечь эту, больше никого брать не буду. Всё. Вопрос закрыт.

За его рубленными безапелляционными фразами чувствовалась такая боль, что мне аж нехорошо стало. Он явно воспринимал Джесси, как очень дорогое для себя существо, и упрекал именно себя в её гибели.

Я не стала углубляться в эту тему и перевела разговор на другое. А потом и вовсе уселась ему на колени, и босс позабыл обо всём на свете, кроме меня, конечно.

Глава 45

* * *

Через некоторое время, вечером, когда я вернулась с работы, мне позвонила рыдающая Оксана и попросила разрешения прийти ко мне поговорить.

Я сразу поняла, что случилось, и сказала ей, что жду её.

Мы сели в гостиной, и Оксана, всхлипывая и нервно теребя руки, проговорила:

— Хозяйка, я должна Вам рассказать. Я забеременела. У меня не было ни с кем отношений кроме Дмитрия Вячеславовича, я клянусь в этом, а он мне говорит, что после того как у вас с ним родилась дочь, он сделал операцию и детей иметь не может. Поэтому обвиняет меня, что я с кем-то ещё гуляла. А я ни с кем, хозяйка. Вот чем угодно клянусь, я даже не смотрела ни в чью сторону. И я не знаю, что мне теперь делать. Он выгоняет меня и ругается.

— Для начала надо успокоиться, Оксан. Ничего ужасного не случилось. Дети это прекрасно. Если это ребёнок моего мужа, вдвойне хорошо. Я совсем не против, чтобы ты имела от него детей. Поэтому успокаивайся давай. Всё хорошо. Я попрошу его сделать спермограмму, и по результатам её будет видно насколько удачно он операцию сделал. Если сперматозоиды в ней найдут, я думаю, тебе даже анализ ДНК ребёнку делать не придётся. Дима признаёт его, правда вряд ли официально. Официально тебе придётся матерью-одиночкой стать. Но вот неофициально помогать тебе все будут, и он, и я. Если тебя такой расклад устраивает, то договариваемся так. Если не устраивает, можешь попробовать вынудить Диму признать ребёнка официально, твоё право. Только в этом случае не обессудь, я разведусь с ним и останется он без жилья, без работы и без копейки денег. Да и тебя я уволю, а твоим родственникам сообщу, что больше претензий к тебе не имею, разбираться дальше с ними будешь без моей помощи. Поэтому раз двадцать подумай перед тем, как начать это делать.

— Я не стану этого делать, ни за что не стану, хозяйка, что Вы! Меня и статус матери-одиночки очень устраивает, особенно если увольнять Вы меня не станете и разрешите и дальше в Вашей семье жить. И никому не буду говорить чей это ребёнок. Могу что угодно сказать, хоть то, что искусственное оплодотворение сделала. Главное, чтобы Дмитрий Вячеславович меня не обвинял, что я ещё с кем-то живу, не живу я ни с кем. Вот клянусь Вам. И не буду ни с кем. Я его люблю. Пожалуйста, скажите ему это, хозяйка.