Книга Тетрадь в косую линейку, страница 339 – Марина Колесова

— Алина, извините меня за вчерашнее. Мне просто трудно было поверить в такое. Проще было Вас обвинить, чтобы даже мысли не допустить, что такое может быть. Уродом прям каким-то себя ощутила. Самое мерзкое было понимать из-за кого всё это. Он такой жалкий всегда был, я презирала его. Он мне Карандышева из «Бесприданницы» напоминал. Вот во всех отношениях недоделанный какой-то. Иногда мне его жалко становилось, я пыталась по дружески немного поддержать разговором, но он сразу начинал липнуть, будто прям мой парень, и я тут же его отшивала. И он снова как побитая собака бродил и выклянчивал хоть какое-то внимание. Ужасно. И вот эта тварь оказывается всё мне испортила. Спрашивается: за что?

— Он расплатился за это всем и жутко наказан, если тебя это успокоит.

— Не успокоит! Я не возмездия хочу, я хочу понять как мне тогда надо было себя вести и что сейчас делать?

— Тогда? Тогда надо было не приручать. «Мы в ответе за тех, кого приручили» – слова Сент-Экзюпери очень здесь в тему. Пожалел, значит взвалил на себя чужие проблемы. Не хочешь и не готов, не жалей. Не давай напрасных надежд. Напрасные надежды очень ранят. Что сейчас делать? Жить, Дашенька. Хорошо и с удовольствием, приняв, что вот такое ограничение существует. Научишься жить с ним, может, и исчезнет оно. Мне вот твой папа как-то сказал, что нам с Димкой надо научиться жить с его инвалидностью и не мечтать о другом. И как только мы научились, вдруг случилось чудо, и он встал с инвалидной коляски. А мы и не надеялись, и не ждали, мы жили и радовались тому, как живём. Вот и ты радуйся, что на своих ногах, рядом любящий папа, ты реализовываешься в творчестве, твой избранник не заразил тебя никакой дрянью, и надеюсь, уже не заразит, раз ты предупреждена. Не такой и плохой стартовый набор. Радоваться есть чему.

— Ну Вам-то что из-за Дмитрия было расстраиваться, вы же не с ним живёте, – в ответ проговорила мне Даша, и я на мгновение потерял дар речи.

— Ты соображаешь, что несёшь? – рявкнул стоящий рядом со мной Аркадий.

— Правду, пап, я сказала. Я ненавижу прикидываться и делать вид, что не вижу очевидное. Тебе проще делать хорошую мину при плохой игре, а я предпочитаю правду в глаза озвучить.

Я почувствовала, что Аркадий сейчас готов сорваться и разругаться с дочерью в пух и прах, поэтому просительно подняла руку:

— Аркаш, её право так считать. Меня её мнение не трогает. Хоть злой ведьмой, хоть шлюхой, она не та, чьё мнение хоть сколь либо значимо для меня, поэтому прошу не пытайся её переубедить и обсуждать мою жизнь не надо. Ты меня услышал?

— Да, я понял тебя, Алин. От меня прими извинения. Я не ожидал, что моя дочь может себе позволить такие хамские комментарии. Думаю, пришло время нам откланяться и оставить твой гостеприимный дом. От меня огромная благодарность. Ты мне очень помогла. Спасибо тебе, моя хорошая. Кстати, ты сейчас прекрасный пример подала, как надо реагировать на мнение посторонних. Буду учиться. Пошли собираться, Даш. Нам пора.

— Ты можешь ехать, пап. А я не поеду. Меня Ольга пригласила остаться ещё на пару дней. Я останусь. Мне здесь понравилось, – проговорила Даша.

— Ты оскорбила хозяйку дома и намерена здесь остаться? – удивлённо осведомился Аркадий.

— Правда оскорблением не является, – хмыкнула в ответ тоже порядком подвыпившая Даша. – Я лишь констатировала факт. В чём оскорбление? А за вчерашние слова я извинилась.