Книга Тетрадь в косую линейку, страница 301 – Марина Колесова

— Твоя мать вряд ли жива, почему ты ещё здесь?

— Сразу две причины: мой потенциал имеет возможность роста и пока мне здесь интересно. Я не отбываю срок, я получаю удовольствие, если ты понимаешь о чём я. Поэтому уйти не тороплюсь, хотя уже без проблем могу.

— Про себя такого сказать не могу. Не особо мне тут интересно. Хотя вокруг себя я начала формировать круг общения, в котором мне неплохо, временами даже хорошо.

— То есть уйти бы ты хотела?

— Если честно, то боюсь уйти. Я не разобралась, что произошло, и почему я здесь. Поэтому пока мне страшно уходить. То что меня ждут, не означает, что мне самой будет хорошо, когда я туда вернусь. Я не чувствую себя достаточно сильной, чтобы вернуться к своему владыке. Мне Коля сегодня сказал, что когда понял, что натворил, ему захотелось немедленно сдохнуть. Он не видел возможности что-то исправить и готов был сдаться. Меня периодически с самого детства накрывает такое чувство. Я готова сдаться, уничтожив весь свой потенциал, потому что цели не вижу и не понимаю. Не приставь владыка ко мне такую охрану уже давно бы завершила игру. Она кажется мне бесперспективной тратой времени. Я белкой в колесе, бегающей на потеху наблюдателей, себя ощущаю. Бестолково бегу на месте, потом понимаю, что глупо, пытаюсь выпрыгнуть и сбежать, а меня так аккуратненько за шкирочку и обратно в колесо. Нет, дорогая, нам ещё не надоело за твоими стараниями наблюдать, побегай ещё.

— Почему бестолково? Ты изменила все свои устои. Ты стала другой. Это явно очень интересный опыт.

— А мне самой этот опыт нужен? Судя по твоим словам, тогда я была довольна и собой, и своим бытиём. А сейчас мне здесь не нравится ничего. Я сумела приспособится к условиям, научилась маскироваться и врать. При этом подавляющее большинство окружения у меня вызывает неприязнь и презрение. Но я научилась скрывать истинные чувства и не говорить о том, что для меня очевидно. Порой это так смешно, когда я вижу, что индивидуум накосячил по жизни выше крыши и душу сольёт на минималке, но ведь пыжится представить себя высокоморальной особью и осудить всех других, будто от этого что-то изменится. У меня, конечно, самой тоже косяков в этой жизни немало, но вот образцом добродетели себя не представляю, и до других мне дела нет, пока ко мне они цепляться не начинают. Одним словом ощущаю себя мусором в глобальной помойке. Мне не нравится тут.

— Даже Кузьмич не нравится?

— Он приятное исключение. Он делает эту жизнь немного более приятной для меня. Я привязалась к нему и возможно даже люблю.

— А теперь ответь, ради встречи с ним имело смысл находиться здесь?

— Так выбора у меня всё равно не было. Меня насильно сюда отправили. Он приятный бонус. Кстати, мне надоело к тебе по имени отчеству обращаться и дедом звать не хочу. Сейчас, общаясь с тобой, я не оболочку эту, а сущность твою видеть стала. Давай по-другому называть тебя буду, а?

— Да как хочешь, так и называй, я не против.

— Могла бы Васенькой, но вот не твоё это имя. Кстати, с чего мать решила тебя Василием назвать?

— Она не называла меня так. То что в паспорте у меня такое имя, не означает, что мне при рождении его дали. Ты ведь помнишь, с какими структурами я сотрудничаю. Это легенда, не более того.

— А мать как назвала?