Книга Тетрадь в косую линейку, страница 302 – Марина Колесова

— Теодором она меня назвала, книгу какую-то прочитала, и решила, что сына именем главного героя назовёт. Имя необычное, редкое, запоминающееся, вот и пришлось сменить.

— А вот это твоё, мало того, оно созвучно тому, твоему, которого тебя лишили… Вот прям «зуб даю», как говорит один мой хороший знакомый.

— Ты несказанно проницательна, золотая девочка.

— С каким посылом ты это обращение ко мне проговариваешь… Ты так подкалывал меня прежде, Тео, да? А я злилась?

— В точку. Я тебя однажды в алом платье практически со сплошным золотым шитьём увидел, красивое, и тебе явно нравилось. Предположу, что подарок твоего владыки это был. Ну и пошутил я, глаза рукой прикрыл, и сказал, что ослеплён сиянием золотой девочки. Ты разозлилась. И платье больше я на тебе не видел, но называть тебя так продолжил. А за мной многие подхватили.

— Я была любовницей владыки?

— Так кто ж знает? У вас там свои игры, я не в курсе, может фаворитка, может советница, а может и вовсе дочь. В вашей иерархии разобраться посторонним невозможно, да и не спускаете вы подобное любопытство. Короче, свечку не держал, информацией не обладаю. Внешне: обласканная всевозможными милостями приближённая, при этом ведущая независимый образ жизни.

— Что я оказывается потеряла. Сама себе, можно сказать, завидую и локти кусаю, вот как я могла от такого положения отказаться? – иронично усмехнулась я, и немного помолчав, добавила: – Или натворить что-то, что меня его лишили… Хотя, судя по моему внутреннему нежеланию использовать вибрации моей стихии, отказалась сама.

— Могу предположить, ты обиделась, сильно обиделась на что-то. Постой, точно, это чётко укладывается в расклад: ты что-то узнала, обиделась или разочаровалась, и попыталась уничтожить сама себя. Тебя остановили, но ты останавливаться не хотела, тогда тебе стёрли память и отправили сюда. Остыть, разобраться самой с собой. Наверняка ждали и хотели, чтобы ты родные тебе вибрации вновь приняла и использовать начала. Но ты их упрямо не использовала, мало того, сливала. Теперь нашёлся способ заставить тебя их не сливать. По-моему, логично.

— Похоже на то. Как думаешь, Золотце мне отдадут?

— Думаю, да. Да вон он, кстати, – дед взмахом руки указал на подоконник и сидящего там дракона. – Сидит и делает вид, что не при делах. Давно вернулся, Золотце? Ничего к нашему разговору добавить не хочешь?

Я повернулась к окну, увидела насуплено смотрящего в окно своего дракона и озабоченно поинтересовалась:

— Золотце, радость моя, тебя чем-то обидели? Что с тобой, мой хороший?

Дракон обернулся и, немного оживившись, проговорил:

— Вообще-то мне высказали массу претензий и чуть было не прикончили, но раз ты называешь меня своей радостью, может, оно того и стоило.

Он перелетел ко мне на плечо и, ласкаясь, обвился вокруг шеи.

— Как хорошо, что ты вернулся, я переживала и очень соскучилась, – я прислонила ладонь к его голове, передавая энергетический посыл. – А что за претензии тебе высказали?

Дракон заурчал, словно довольный кот, и по-моему, даже в размерах чуточку от удовольствия увеличился, потом проговорил:

— Владыка недоволен, что ты продолжаешь отвергать нашу стихию, обвинил в этом меня. Что за столько времени не уговорил, не расположил, и другие «не». Еле выкрутился, предложив через мальчишку тебе поток передать и пригрозить расправой над ним, если опять сольёшь вибрации. План расправы над ним был вначале гораздо жёстче. Но я сумел убедить, что это не даст ожидаемого результата, и владыка смилостивился в итоге.