Книга Тетрадь в косую линейку, страница 241 – Марина Колесова

— Почему чужими-то? Это мой родной отец. Он сам предложил, что будет мне помогать. Почему я не могу принять его помощь?

— Можешь. Но на его условиях. Он свои условия уже озвучил. Уезжаешь отсюда без его разрешения, обратно не возвращайся.

— Но я же не рабыня! Почему я уехать не могу?

— С ребёнком можешь. Бери Никиту, и поезжай гулять. В зоопарк, в парк, в магазин. Куда хочешь, но с ним.

— Я не хочу с ним.

— Оль, мы вернулись к тому, с чего начали. Я устала. Разговаривать с тобой больше не хочу. С отцом разговаривай или с матерью. Можешь к ней вот поехать, и ей претензии все высказывать.

— Ей бесполезно. И папе тоже.

— А мне выходит полезно? Вот что полезного в твоём нытье мне ты видишь?

— Алин, ты аргументы приводишь. Я потом думаю над ними.

— Ты думаешь, а меня уже от этих разговоров нервно трясёт. Я устала от них! Устала! – эмоционально выдохнула я, и тут заметила Золотце, который свешивался с люстры, зацепившись за неё хвостом, и раскачивался прямо передо мной, махая крыльями.

Я ошалело уставилась на него, и он недовольно фыркнул:

— Наконец-то соизволила внимание обратить. Вот интересно, что мне в следующий раз вытворить придётся, чтобы внимание твоё привлечь? Девочка вампирит по страшному, а ты ведёшься, как последняя идиотка. Я уже орал тебе в ухо, прыгал на плече, но ты меня игноришь, отключилась от меня и всё.

— Алин, тебе плохо? – Ольга участливо тронула меня за плечо.

— Да, нехорошо как-то, сесть надо, – я шагнула к ближайшему стулу и тяжело опустилась на него.

— Алиночка, Алиночка, прости меня, родная, – Ольга присела передо мной на корточках и схватила меня за руки. – Не нервничай, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать. Я не знаю, почему я спорю и высказываю тебе всё это. Я понимаю, что не должна, но я выскажу, ты поругаешься, и мне легче. Это вроде как неправильно, но мне легче потом терпеть всю эту ситуацию и не такой сложной она уже кажется.

— Дошло наконец? – Золотце отцепился от люстры и уселся передо мной на столе.

— Я могу чем-то сейчас помочь? Может водички тебе дать или Алексею Степановичу позвонить? У тебя что-то болит? Что? – продолжила тем временем взволнованно расспрашивать меня Ольга.

— Зачем? – тихо спросила я, обращаясь к Золотцу, но получилось вслух.

— Она объяснила зачем. Ей собственной энергетики не хватает. Ни секса, ни собственного позитива у неё нет, ребёнок уже не столько отдаёт, сколько от неё требует. Вот она донора в твоём лице и нашла, – с усмешкой пояснил Золотце.

А Ольга, озадаченно глядя на меня, поинтересовалась:

— Что зачем, Алин? Звонить Алексею Степановичу зачем? Ну на всякий случай. Чтобы он сказал, что делать или приехал посмотреть тебя.

— Не надо никому звонить, Оль, я пойду полежу, и всё будет хорошо, – проговорила я и встала.

Ольга проводила меня до моей спальни по дороге ещё раза три извинившись и нервно причитая, что не хотела расстраивать, что она больше не будет, что всё, что угодно готова сделать, лишь бы я не нервничала больше.

Я ещё раз ей повторила, что полежу немного, и всё пройдёт, после чего отправила её к себе.

Оставшись одна в спальне, я поинтересовалась у Золотца, что мне делать с Ольгой.

— Не хочешь делиться энергетикой, не ведись на её провокации, не отвечай. Типа: все вопросы к папе. Дел-то, – иронично хмыкнул он.