Книга Тетрадь в косую линейку, страница 220 – Марина Колесова

— Оксан, я возьму тебя обратно, но условия договора будут пересмотрены, – проговорила я.

— Я соглашусь на любые, Алина Викторовна, – всхлипывая, проговорила Оксана.

— Ипотека у тебя большая?

— Нет, она на двадцать лет, и ежемесячный платёж я совсем маленький сделала, на случай, если работу потеряю. Думала полгода-год сдавать буду и вообще всю ипотеку закрою.

— Тогда так. Никакого двойного оклада и минус питание и проживание, это раз, с Дмитрием отношения на твоё усмотрение, как договоритесь, меня это не трогает, но обследуешься ты ежемесячно, как раньше в обязательном порядке, это два. Третье, сейчас едем к тебе домой и ты подтверждаешь семье, что разбила редкую вазу, стоимостью в десять твоих квартир. Я требую отдать документы на квартиру, чтобы её продать. Ты обещаешь при них работать бесплатно чуть ли не до скончания века, не пользоваться телефоном, соцсетями и прочим, чтобы связаться они с тобой не могли. Потом они должны будут мне пообещать выплачивать коммуналку за квартиру и ипотеку, поскольку хоть одна просрочка на тебе, и я буду требовать продать квартиру. Если их такой вариант устроит, я с тобой уезжаю и заключаю тот договор, о котором сказала.

— Вы думаете, они согласятся?

— Не согласятся, моя охрана их выставит с вещами. Поэтому, скорее всего, согласятся и работу найдут и оплачивать всё будут. На первое время деньги от продажи той квартиры у них есть. Потом начнут шевелиться, зная, что на тебя рассчитывать не приходится и связи с тобой нет. Вот скажи, если бы тебе такой вариант предложили, когда только сюда приехала, ты бы обрадовалась?

— Ой, я бы вцепилась в него зубами, и всё оплачивала. За такую сумму в Москве жильё не снять.

— Вот и считай, что помогла выгодным вариантом родственникам. А они ипотеку закроют. Правда вряд ли хоть когда-то ты это жильё получишь в пользование, но считай этим откупилась от них. Иначе они тебе жизни не дадут.

— Спасибо Вам, Алина Викторовна. И извините меня за вчерашнее. Если честно, то ни в какую бы опеку я не пошла, мне просто очень хотелось запретить Дмитрию Вячеславовичу бить Игоря. Я не знала, что Вы знаете.

— Я ничего не знаю, и знать не хочу, Оксан. Это их мужские разборки. Игорь просил меня, сам просил в них не лезть. Потому что моих наказаний игнором он боится ещё больше. Они для него более травматичны. Это первое. Второе. Я понимаю, что у тебя травма из детства, но ответь мне пожалуйста, ты бы сейчас хотела оказаться на месте никогда не битой сёстры с её характером, её возможностями и способностями? Хотела бы? Вот представь, я волшебница и спрашиваю тебя, причём ты уже знаешь, чем всё закончится потом, хочешь стать ребёнком на её месте?

— Нет, Алина Викторовна. Не хотела бы. Вряд ли что путное из неё вырастет. Я знаю, что скорее всего, мать тут где-то в магазин кассиршей устроится, она ведь и работала кассиршей, только тяжело это, и ей очень хотелось больше не работать, но раз Вы сейчас заставите, то пойдёт на работу она, а не сестра, и будут они на зарплату матери вдвоём жить. Хотя, может, мужа сестра какого-нибудь найдёт, и наладится всё у неё. Не знаю. Но на её место точно не хочу.

— Вот и постарайся простить за свои страдания всех, считай, что расплатилась этим.

— А Вы Дмитрию Вячеславовичу сказали из-за чего меня уволили?