Книга Тетрадь в косую линейку, страница 217 – Марина Колесова

— У него фимоз, Алина Викторовна, я делаю то, что велел врач! – тут же попыталась вмешаться Оксана, но я жёстко велела ей замолчать, поскольку разговариваю не с ней.

После этого я продолжила расспрашивать Игоря, напирая на то, как ему кажется, нравится ли Оксане то, что она делает с ним, как она ведёт себя при этом и что ему говорит, самими вопросами наталкивая на ответ.

В результате Игорь наговорил мне под запись столько компромата, что посадить Оксану за растление малолетнего мне не составило бы никакого труда.

Я выключила запись, сообщила Игорю, что отныне он будет мыться лишь сам либо с помощью дяди Димы и отправила обратно в коридор постоять у охранников, пока я с Оксаной поговорю.

— Мне вечером можно будет прийти тут засыпать? – спросил он.

Я сказала, что можно, и он обрадовано вышел.

После этого я железным тоном сообщила Оксане, что она уволена и может идти собирать свои вещи. Выходного пособия и характеристик не будет. А если ещё раз она посмеет меня или Дмитрия Вячеславовича шантажировать, то сядет в тюрьму надолго по очень нехорошей статье.

После этого позвала Игоря обратно к себе, а Оксане указала на дверь, проговорив: «Свободна».

Она была столь ошарашена, что даже возражать не пыталась и пробормотав: «Извините», ушла.

Я села на кровать, усадила Игоря рядом, обняла и начала ему пересказывать один из моих самых любимых в детстве романов «Оцеола, вождь семинолов» Майн Рида. Я не весь сюжет хорошо помнила, и там где что-то подзабыла, мне на выручку приходила фантазия.

Игорь сидел и слушал меня, затаив дыхание.

Именно так, сидящими на кровати в обнимку, и застал нас Димка. Он постучал, вошёл, потом, озадаченно глядя на нас, спросил:

— Алин, что случилось?

— Я Оксану уволила. Поэтому сижу пока с Игорем сама и рассказываю истории про индейцев. Завтра начну искать нового тьютора. Ты проследи пожалуйста, чтобы Оксана уже сегодня съехала.

— Что случилось, рассказать не хочешь?

— Я так понимаю, ты с ней уже разговаривал, поэтому приехал раньше. Вот у неё и спроси, что случилось. С моей стороны без комментариев, тема закрыта.

— Она оскорбила тебя?

— Дим, я неясно выражаюсь или у тебя проблемы со слухом? Или ты возражаешь против её увольнения?

Когда я начинала говорить таким тоном, муж мне предпочитал уступить. Вот и сейчас он тут же примирительно поднял руку:

— Алиночка, не волнуйся, я не возражаю ни против чего. Всё будет так, как скажешь. Главное, не волнуйся. Тебе нельзя сейчас волноваться. Никак нельзя. Тебя доктор, кстати, смотрел? Что он говорит?

— Ещё слово о докторах, Дим, и я отсюда снова сбегу. И мне плевать на охрану, что он поставил у дверей, им убить меня придётся, чтобы остановить!

— Алин, хорошо. Я ни о чём не спрашиваю. Никаких докторов. Всё хорошо, моя радость. Я лишь сказать хотел, что мы тебя очень любим. Это сказать можно?

— Это можно.

— Тебя Игорь не сильно напряг? Он хорошо себя вёл?

— Да, очень хорошо, Дим. Он молодец. Сидел, слушал истории, не баловался.

— Ага, – закивал Игорь, – очень интересные истории, мама очень интересно рассказывает. Про индейцев. А кстати, индейцы это инопланетяне такие? Да?

После этого вопроса личико моё недовольно вытянулось, и Димка поспешил исправить ситуацию:

— Это народ такой, Игорь, сейчас пойдём ужинать, и я тебе всё-всё про индейцев расскажу.