Книга Тетрадь в косую линейку, страница 195 – Марина Колесова

— Её папа нормально воспринял ситуацию, но он не в восторге от её поведения и реакций. Убивать её никто не собирался и не собирается, но она очень впечатлительная девочка, психологически именно девочка ещё, несмотря на возраст. Две фразы отца, сказанные не тем тоном, каким бы ей хотелось, и сразу вывод: ты меня не любишь, ты бросил меня в тяжелой ситуации. Поэтому её папа попросил вмешаться и помочь меня.

— Я так понимаю, родители Ольги в разводе?

— Да, Вы правильно понимаете.

— Олин папа Ваш муж?

— Нет. Он мой друг.

— Понял, – проговорил он таким тоном, что я поняла, что понял он абсолютно неверно, но пояснять было себе дороже. Пусть думает, что хочет.

Алексей Степанович задумчиво потёр висок, потом спросил:

— Аборт, я так понимаю, не рассматривается в принципе?

— При подобных инфекциях он рекомендован?

— Небольшой риск отклонений у плода есть. Лекарства повлиять могут, но если не лечить, осложнения будут гораздо более серьёзные. Вам повезло, что на ранних стадиях обратились. Сейчас, возможно, минимальными дозами обойдёмся. Она пропьёт курс и сразу ко мне, берём повторные анализы и контролируем. Процентов девяносто пять, что без последствий всё обойдётся. Но есть категория граждан, которые предпочитают не рисковать даже минимально, поскольку срок маленький. Поэтому спросил.

— Если Вы сейчас Олю про аборт спросите, думаю, она в мозгу нарисует картинку уже рождающегося урода, и от страха согласится. Она очень боится отклонений у ребёнка. Не могли бы Вы иначе с ней диалог построить? Чтобы не подталкивать её к принятию этого решения. В конце концов при самом благоприятном течении беременности отклонения возможны. Мне кажется, что наиболее логично следить за течением беременности, и вот если отклонения выявлены, то тогда и озвучивать разные варианты. Сейчас это напоминает мне гадание на кофейной гуще или совет наподобие: если боитесь в гололёд сломать ногу и заработать гангрену, отпилите её себе заранее. Потом женский организм, вернее его природа изначально разумна, если лекарства начнут негативно сказываться, он сам способен отторжение плода организовать, и вот при таком раскладе, я думаю, сохранять беременность уже смысла иметь не будет.

— Мне нравится Ваш подход, Алина Викторовна. Оле явно с Вами повезло.

— Не думаю. Я достаточна цинична и не сильно сентиментальна. Ей же не хватает сочувствия и ласки, а я их проявлять абсолютно не умею.

— Для меня, как медика, именно такое сопровождение пациентов кажется идеальным. И Оля это тоже явно ценит. Я впервые вижу такое отношение взрослой дочери к подруге отца. Ладно, не будем углубляться. Сейчас я её позову, расскажу про назначения и сделаю акцент на позитиве. К Вам просьба, каким-то образом её психологически постараться разгрузить. Её заявление о желании выйти в окно может быть и пустой угрозой, а может свидетельствовать о возникновении психологической проблемы, которую желательно в самом начале взять под контроль.

— Я Вас услышала, спасибо, Алексей Степанович.

После этого он позвал обратно Ольгу в кабинет, выписал назначения и обговорил наш следующий визит.

Мы поблагодарили доктора и удалились.

В машине Оля на ухо тихо спросила меня, что мне наедине сказал доктор, что-то плохое?

Я столь же тихо ответила, что просил не подпускать к окнам, поскольку воспринял её угрозу всерьёз.