Книга Тетрадь в косую линейку, страница 194 – Марина Колесова

— Давай не будем бежать впереди паровоза, Оль, – жёстко сказала я. – Ничего смертельного пока не обнаружено. Даже если инфекция есть, любая инфекция лечится.

— Ага, а потом рождается ребёнок с отклонениями. Вот оно мне надо?

— Оль, я сейчас гадость, конечно, скажу, но знать ты её должна. Сейчас мы с тобой приложим все усилия, чтобы ребёнок родился здоровым, и Алексей Степанович нам в этом поможет. Если, несмотря на все наши усилия, он родится другим, то значит тебе это для чего-то нужно. Не посылает Вселенная испытаний без повода. Вот будешь сейчас в панику впадать и вместо чёткого следования инструкциям безосновательные истерики устраивать, этот самый повод Вселенной и подкинешь. Поняла? Поэтому соберись и настройся на то, что всё хорошо будет. Я тебя к лучшему доктору привезла, и он знает, как тебе помочь.

— Почему ты меня к нему повезла? Ты знала, что есть проблема? Заранее знала? Я ведь не говорила тебе! – в нервах Оля перешла со мной на ты, а может версию, мною озвученную, что мы подруги, поддержать решила.

— Оль, это логически следовало ожидать. Я сказала тебе это открытым текстом, что лапшу тебе на уши вешали. Не заканчиваются презервативы у тех, кто их не использует. Ты была одной из многих. При этом ему было на руку, чтобы ты забеременела. Всё. Сейчас не об этом! Соберись. У нас другая цель и задачи. Всё хорошо будет. Родишь нормального ребёнка.

— Я идиотка, – рыдания Ольги усилились. – Сейчас пойду и в окно выкинусь.

— Оль, такие фразы при врачах говорить чревато. Тебя сейчас изолируют как неадекватную, и я сделать ничего не смогу. Прекрати сейчас же!

— Алиночка, Алиночка, папа меня убьёт, если узнает. Не говори ему ничего.

— Я ничего не скажу, обещаю. Но если сейчас же истерить прекратишь! Мы на приёме у доктора. Ты его время занимаешь. В машину вернёмся и истери на здоровье.

— Охрана папе скажет. Он и так на меня злится…

— Вы Ольге кто, мачеха? – к нам сбоку подошёл Алексей Степанович.

— А какая разница, кто я ей? – удивилась я.

— Мне надо понимать насколько я могу быть с Вами откровенным, – пояснил он. – Даже если просили о консультации Вы, моя пациентка она.

— Да, она мне вообще сейчас, как вторая мама, можете ей всё говорить, нет у меня от неё секретов. Я скорее ей, чем папе или родной маме скажу, – продолжая всхлипывать выдохнула Ольга.

— Оль, ты серьёзно? – озадаченно переспросила я.

— Ты отказываешься ею быть? – с напором спросила она.

Я искоса взглянула на врача и увидела, как он отчаянно мотает головой, показывая, что отказываться нельзя.

— Нет, не отказываюсь, конечно, – проговорила я.

Ольга с явным облегчением вздохнула и повернулась к доктору:

— Понимаете у меня сейчас нет никого кроме неё, они все меня бросили. Все. И лишь требуют. Она одна слушает и слышит. Мне не справиться без неё. Она должна всё знать. Другим говорить не хочу и не буду.

— Понял. На кушеточку ложитесь. Я посмотрю Вас. А потом поговорим.

Алексей Степанович долго её смотрел, потом разрешил ей встать, одеться. А после этого попросил её подождать в коридоре, пока он поговорит со мной.

Ольга быстренько оделась и без возражений вышла из кабинета.

Алексей Степанович сел напротив меня и тихо проговорил:

— Ничего катастрофичного на УЗИ я пока не увидел. Всё в пределах нормы и сроков. Но судя по мазкам инфекция присутствует не очень хорошая, я редко в таком ошибаюсь. Сейчас выпишу рецепты, завтра утром перезвоню и сообщу пить лекарства или не пить. В параллель с этим девочке хорошо бы с психологом пообщаться. У неё меняется гормональный фон и могут быть непредсказуемые реакции. Я так понимаю ей изменял её молодой человек и у неё с ним сложности, и папа её тоже не в восторге от ситуации.