Книга В плену королевских пристрастий, страница 319 – Марина Колесова

— Отчего ж не сказать? Скажу. Никандром меня зовут. Только благодарить тебе меня не за что.

— Как же не за что, отец Никандр, если Вы дали мне почувствовать, что я вновь за кого-то могу Господа просить, и он слышит мои мольбы?

— Он все мольбы слышит… И тебя Он всегда слышал. Это ты разуверилась в том, что Он слышит тебя, и не просила ни о чем.

— Так недостойна я была, чтоб слышал… сама демона к себе призвала… Как после такого хоть о чем-то просить сметь?

— Каяться надо уметь и верить… Господь, Он милостив…

— Действительно, безмерна милость Его… Ведь совершенно недостойна я никаких милостей Его…

— Вот когда достойной их себя посчитаешь, тогда точно недостойна их будешь… – усмехнулся старец, – Ладно, что о том толковать… Ты это и без моих слов знать должна. Сходи лучше в землянку мою и принеси хлеб и кружки.

— Сейчас, отец Никандр, – Алина поднялась. – Куда идти, где Ваша землянка?

— Да вон вход, – старец указал рукой на небольшой холмик, недалеко от навеса, и Алина с удивлением заметила лаз, на который раньше не обратила никакого внимания.

Спустившись по крутому лазу внутрь землянки, Алина отступила от входа, чтобы не заслонять слабый поток света, подождала, чтобы глаза привыкли к окружающему ее полумраку, и огляделась. Жилище старца было скромным. Устланный мхом дальний угол, видимо служил ему ложем, маленькое углубление с уходящим вбок отверстием – очагом, а выступ в стене столом или лавкой. Именно там, рядом со свечой в подсвечнике, лежала Библия, а чуть поодаль большой нож, ломоть хлеба, огниво и еще две кружки и две миски. Алина взяла хлеб и кружки и поднялась наверх.

Старец взял у нее хлеб, разломил и протянул ей половину. Поблагодарив, Алина взяла хлеб и вновь села рядом с ним. Потом старец по очереди кружками зачерпнул травяной чай из котелка и одну кружку поставил рядом с собой, другую передал Алине. А затем, молитвенно сложив руки, прочел молитву. Алина тихо вторила ему.

Закончив молиться, старец взял кружку, отхлебнул травяной отвар и с улыбкой взглянул на Алину:

— С радостью, видать, травки-то собирала…

— Еще бы не с радостью, отец Никандр, – Алина улыбнулась в ответ, – я сегодня все с радостью делаю…

Они выпили весь отвар и съели подсохший от времени и немного пахнущий сыростью хлеб. При этом Алине казалось, что ничего вкуснее она в жизни своей не ела. Она смотрела то на пламя маленького костра, то на темнеющее вечернее небо и первые появляющиеся звезды, и на душе у нее было тепло и радостно.

— Я все жду, когда ты дорогу домой спросишь, – прервал молчание старец.

— Домой гоните? – Алина вопросительно посмотрела на него.

— А тебе никак у меня в гостях понравилось, что домой не торопишься? – усмехнулся в ответ он.

— Понравилось, – кивнула Алина, – у Вас хорошо. Тут рядом с Вами Бог… и уходить отсюда не хочется. С удовольствием подле Вас бы осталась, если б позволили. Но раз считаете, что идти мне надо, пойду я. Благодарствуйте за хлеб, помощь и ласку. Спаси Вас Господи, – она поднялась.

— Не гоню, поживи на послушании, если хочешь. Видно, надобно тебе то… – он вновь усмехнулся. – Только жить тебе при мне непросто будет… Спрашивать с тебя не меньше, чем с себя буду. Так что подумай, прежде чем соглашаться на то.

— Согласна я, – Алина шагнула к старцу и опустилась перед ним на колени, – и думать мне тут не над чем. Я с радостью Ваше окормление приму.