Книга В плену королевских пристрастий, страница 235 – Марина Колесова

— На всех все равно не угодишь. Я считаю, что человек должен вести себя так, чтоб не стыдиться себя сам и быть честным перед Богом, тогда мнение окружающих уже не играет никакой роли.

— Ты научишь меня вести себя так?

— Постараюсь. Так ты точно решил?

— Да, – кивнул принц.

— Тогда поклянись, что, во-первых, будешь покорен отцу и не будешь участвовать ни в каких заговорах против него, а во-вторых, будешь следовать моим советам.

— Клянусь, – принц клятвенно поднял руку, – я буду покорен отцу, не буду участвовать в заговорах, и буду следовать твоим советам.

— Тогда пойдем, – Алина решительно поднялась.

— Далеко ты собралась?

— В церковь.

— В церковь? – непонимающе переспросил принц. – Зачем?

— Мне необходимо вымолить у Господа дозволение на то, что я собралась сделать… мне нужно его благословение.

— И как же он тебе даст его? Он что говорит с тобой? – пораженно взглянул он на нее.

— Нет, – Алина качнула головой, и повернулась к двери, тихо добавив: – но я чувствую его ответ.

— Что ж, тогда пойдем… Никогда не видел, как благословляет Господь и дает ответ, который можно почувствовать. Занятно посмотреть, – усмехнулся принц.

В то же самое мгновение Алина, которая уже направилась к двери, развернулась и, шагнув к принцу, посмотрела ему прямо в глаза. В ее глазах пылал гнев.

— Ты что это такое говоришь? – в ее тихом голосе слышалась плохо сдерживаемая ярость. – В таком тоне о Боге не говорят! Я тебя ведь не в балаган позвала. В церковь ходят, чтобы Господу молиться, а не на занятное представление смотреть. Лучше порог церкви вообще не переступать, чем с такими мыслями туда идти. Ты что, в Бога не веруешь, что такой тон и такие слова себе позволяешь?

Марк удивленно уставился на нее. За одно мгновение герцогиня преобразилась. От ее спокойствия и выдержки не осталось и следа, она стала походить на разгневанную фурию или разъяренную дикую кошку, подобравшуюся, словно для прыжка. От нее веяло такой сконцентрированной силой, что казалось еще мгновение, и она растерзает его. Он потупил взгляд и медленно опустился на колени.

— Простите, Ваша Светлость, это была неуместная попытка пошутить. Действительно, я несколько забылся и раскаиваюсь в этом. Больше я постараюсь подобного не допускать. Я, правда, не очень сильно набожен, но, конечно же, верую в Бога, – он перекрестился. – Прости меня, Господи… коли согрешил этим, то невольно.

— Что ж, будем считать, инцидент исчерпан. Вставай. Но запомни, еще раз что-то подобное себе позволишь – пожалеешь. И еще учти: молиться о тебе буду, поэтому постарайся сам помолиться тоже, а не конца моей молитвы ждать… а то, и не дождаться можешь…

— А о чем молиться-то надо, Алина? – медленно поднимаясь, спросил принц.

— Как о чем? О том, что достойным Государем хочешь быть, что готов следовать воле Божьей и просишь направить на путь истинный.

— Понял…

Они прошли в маленькую замковую церковь. Увидев их, служительница тут же зажгла все свечи и светильники и удалилась, чтобы не мешать. Алина опустилась на колени перед большим распятьем и, склонившись к самому полу, что-то распевно заговорила. Принц не понимал ни слова из того, что она то ли говорила, то ли пела. Он тоже опустился позади нее на колени и, молитвенно сложив руки, начал про себя повторять ту молитвенную фразу, что сказала ему Алина: "Господи, хочу быть достойным государем, готов следовать воле твоей, направь на путь истинный".