Книга В плену королевских пристрастий, страница 226 – Марина Колесова

Алина, ничего не отвечая, села в кресло и откинулась на спинку, всем своим видом показывая, что приготовилась слушать, а не вести диалог.

— Хорошо, не отвечай… не все ли равно… Это лишь пример. Раньше хоть к матери он относился с уважением, так после того, как ты у него появилась, вот только ноги об нее еще не вытирал… И она до недавнего времени хоть отвечала ему что-то, а сейчас не спорит, чтобы не сказал, и только кивает: "Да, Ваше Величество", "конечно, мой Государь", смотреть тошно… Я конечно больше перед ним стелюсь… что он только не заставлял меня делать… и за лошадью его бежать, когда я со своего жеребца упал, и за каждой стрелой, которой я в утку не попадал, самому в болото вместо собаки лазить… и не разрешал вылезать, пока я стрелу какую-нибудь не найду. Проси, сказал, может, кому стрел не жалко, тебе в болото и бросит парочку. Бенедикт тогда несколько стрел мимо пустил, чтоб я видел, куда они упали, и смог их принести. Но не близко, зараза… заставил меня в самую грязь лезть… И ржал, как лошадь. Что тебе еще рассказать, что я делал? Прислуживал ему вместо слуги, когда кубок его опрокинул. Да разве перечислишь все… Что тебе еще рассказать? Про то, как он заставлял меня так слушаться? Да очень просто: бил сильно… и плетью, и ремнем, и розгами, всем бил… Хорошо, хоть не при всех… "Я зайду к тебе", мерзким таким тоном скажет, значит, вечером пороть придет, для другого он ни разу не заходил. И я, зная это, чтоб никто этого не видел, всех слуг спроваживал куда-нибудь. И хорошо, если не пьяный приходил… потому, что если пьяный, то он не только бил, он заставлял еще так унижаться, что даже говорить не хочу… Кстати, он закрывает глаза на любые мои выходки, не касающиеся его, все мои пакости, кому бы я их не делал, сходили мне с рук. Меня поэтому весь двор и боится, потому что все знают, он за это с меня не взыскивает. Он бил лишь за то, что ему чем-то не угодил: посмотрел на него не так, ответил не тем тоном или приказание его какое не выполнил. Вот поэтому и в болото лез, и прислуживал ему… и вообще стелюсь перед ним… Сейчас, правда, можно сказать, он почти и не бьет меня, последний раз месяца два назад, да и то несильно, скорее, чтоб место свое не забывал… Теперь он на Стефана переключился, братец сейчас в моей шкуре оказался… Но я знаю, что отцу ничего не стоит взять вновь плеть в руки и для меня.

Принц надолго замолчал.

— Ну как, легче стало, что выговорился? – спросила Алина.

— Да, как тебе сказать… не особо… Ты-то удовлетворена? Или что-то еще тебе рассказать?

— А сам как считаешь: все рассказал?

— Да основное все вроде бы, так мелочи всякие остались… хочешь, буду подробнее вспоминать.

— Не надо подробнее, и так все понятно…

— Он что не рассказывал тебе ничего обо мне?

— Вот ты говоришь: ненавижу… а тебе не кажется, что все твои проблемы именно из-за того, что ты сконцентрирован лишь вокруг этого слова? – ничего не отвечая на его вопрос, сама спросила Алина.

— Что ты имеешь в виду?

— В основе всего должна лежать любовь… а ты ни разу не сказал "люблю" Все равно что: цветы, охоту, мать… Ты что любишь?

— Ничего… – принц равнодушно пожал плечами.

— Подумай, ну хоть что-то должно быть дорого тебе или кто-то…

— Да нет ничего стоящего в этой жизни… Вот будь я королем, я бы, наверное, нашел, что или кого любить. Например, такую красотку, вроде тебя.