Книга В плену королевских пристрастий, страница 225 – Марина Колесова

— Ошибиться не боитесь?

— Господь милостив ко мне, я почти не ошибаюсь ни в этом, ни в чем-то другом.

— Почти это не значит никогда.

— Я стараюсь избегать таких слов как: всегда, никогда, ни за что… Разум человека не столь велик, сколь замыслы и промысел Божий. Я могу сказать: никогда ранее со мной такого не было, но я постараюсь не загадывать на будущее…

— Значит, Вы считаете, что дружить с вами я не хочу?

— На данный момент не хотите… мало того, Вы вновь захлопнули свою раковину, под которой живете, стараясь не допустить никого к своей душе… – она откинулась на высокую спинку кресла и, задумчиво глядя вдаль, проговорила: – Учтите, я не собираюсь об нее биться, чтобы достучаться… То, что хочет Ваша мать смертельно опасно в первую очередь для Вас… Поэтому я предпочту не лезть, оставив все, как есть. Можете не бояться, Вашим врагом я не буду… не буду до тех пор, пока поперек дороги отцу не встанете. Лишь в этом случае пощады не ждите… а так, можете даже хамить мне, или пакостить втихаря, как Вам это нравится, лично меня это трогать не будет, вот только постарайтесь это делать так, чтоб Ваш отец ни о чем не догадался… Шутки в отношении меня он переносит плохо…

— Вы прям сделали моего отца своим рыцарем, он бьется за Вашу честь так, словно Вы и не супруга герцога, а его дама сердца.

— Мой супруг и Ваш отец разберутся как-нибудь сами, Ваше высочество… Я бы искренне советовала Вам не лезть в наши взаимоотношения. Неровен час, они подумают, что Вы о них, что дурное мыслите.

— Я учту, Ваша Светлость, и постараюсь, как и все остальные, делать вид, что ничего не понимаю и ни о чем не догадываюсь.

— Это правильно. В мыслях человек может придумать что угодно, и никто кроме Бога за это с него не спросит. А вот если вслух произнесет, то должен быть готовым ответ держать уже на людском суде.

— Как Вы умно парируете, будто и не задевает Вас ничего… Не ожидал… Я думал, Вы или гордиться связью с отцом будете или стыдиться, но относиться так, как Вы… вроде как все догадываются, что она есть, но делают вид, что ее нет… и Вы и не опровергаете, и не подтверждаете ничего… Занятно.

— Я рада, что сумела Вас так занять, – усмехнулась герцогиня, вставая, – только время уже позднее, и разговор у нас с Вами совсем не клеится… пойдемте, я провожу Вас в Ваши комнаты. Можете передать Вашей матушке, что я отказала Вам. Вам так будет легче.

— Даже так… – принц встал и пристально посмотрел в глаза герцогине, а потом вдруг решительно сел. – Никуда я не пойду. Ты хотела неофициального разговора, он будет, Алина. На ты, так на ты… Желаешь, чтоб я душу перед тобой раскрыл и вывернул, хорошо, я выверну… Можешь потом посмеяться и наплевать туда. Все равно хуже, чем у меня есть на душе уже не станет. Да, я ненавижу всех… ненавижу… Этих лизоблюдов, что вечно окружают отца, готовых не только тарелки его вылизать, но и его зад, только б он их заметил, эту свору развратных баб, что бегают за ним и гордятся тем, сколько раз сумели лечь под него и каким способом раздвигали для него свои ноги… И его, за его наглую уверенность, что ему все дозволено и лишь его слово истина в последней инстанции, какую бы он глупость не сказал… Он может унизить, растоптать любого, любого заставить самого унижаться и примкнуть либо к стану первых, либо к группе вторых. У него, конечно, есть группа неприкасаемых любимцев… вот им дозволено все. Даже спорить с ним. Но только до тех пор, пока это самому ему не надоест… как вот сегодня с Лидией… Что он с ней сделал, что она тебе жаловаться побежала? Ты кстати как: пообещала ей заступиться перед ним или припомнила все ее интриги и только добавила? Ну, скажи…