Книга В плену королевских пристрастий, страница 205 – Марина Колесова

Выслушав рассказ игумена о том, что произошло с Алиной, мать Калерия посоветовала ему ни о чем не расспрашивать ее, раз она не хочет ничего рассказывать, и добавила: – Девочка ни в чем не согрешила, каяться ей не в чем, так что не настаивайте, Отче. Захочет, сама расскажет, а пока ей видно не особо приятно вспоминать об этом.

— Кажется мне, матушка, – покачал головой игумен, – что думает она, что ругать ее буду, что недостойно себя вела она… хоть, на мой взгляд, вела она себя очень достойно…

— Достойно скорее монахини, чем будущей герцогини… Она понимает это, поэтому и молчит. Она не хочет слышать от Вас ни одобрения своим действиям, ни осуждения…

— Почему?

— Одобрив ее поведение, Вы покажите ей, что не воспринимаете ее как будущую герцогиню, а осудив, дадите понять, что для Вас в первую очередь важен ее будущий титул, а не ее душа. Она, видимо, сама не разобралась в своих чувствах, поэтому и Ваше мнение услышать боится. Не торопите ее, и не говорите, что все знаете. Время все расставит по своим местам. Кстати, Отче, теперь, когда Алина вернулась, благословите обет молчания принять. Вы знаете, необходим он мне, чтоб перестать стараться чужие грехи изжить, а сосредоточиться лишь на своих.

— Кто ж тогда сестричество возглавит, матушка?

— Сестра Серафима. Она справится. А Лидия келейницей Вашей станет.

— Что ж, тогда благословляю, – отец-настоятель осенил ее крестным знамением, и мать Калерия отказалась от всяких разговоров на долгие годы.

11

Герцогиня Алина Тодд остановила карету у стен монастыря, вышла, перешла по подъемному мосту к его воротам и постучала.

— Кто там? – в воротах распахнулось маленькое окошечко, и через него кто-то поглядел на герцогиню.

— Герцогиня Алина Тодд. Вот бумаги, подписанные Его Величеством королем, позволяющие мне навещать дочерей, – Алина подала в окошко свернутые в трубочку грамоты.

Бумаги исчезли в окошечке, и оно захлопнулось. Герцогиня осталась ждать у ворот. Ждала она достаточно долго, наконец, в воротах открылась небольшая дверка и выглянувшая невысокая монахиня с очень суровым выражением лица тихо проговорила: – Входите, мать-настоятельница позволила.

Алина прошла в дверку, и другая монахиня, высокая и статная, видимо, стражница, тут же заперла дверь и повернулась к монахине, позвавшей Алину.

— Сестра Бернардина, открывать, чтоб выпустить лишь с Вами или без Вас позволите? – низким грудным голосом спросила она.

— Рот закрой, сама скажу, что нужным посчитаю, – резко ответила та.

Стражница тут же повалилась перед ней на колени.

Сестра Бернардина повернулась к Алине: – Пойдемте.

Она провела герцогиню через длинный коридор в небольшой зал, по периметру которого стояли скамейки, а в углу большое распятие.

Перекрестившись у распятья и поклонившись ему, сестра Бернардина проронила: – Тут ждите, – после чего быстро вышла.

Алина подошла к распятию и опустилась около него на колени:

— Господи, благодарю тебя, что не отверг просьб моих и позволил увидеться с дочерьми, не остави и дальше меня, грешную, вразуми как поступить и как помочь им… Дай сил принять и исполнить волю Твою… пусть на все будет воля Твоя… – проговорила она, после чего стала читать длинную благодарственную молитву.

Вошедшая сестра Бернардина, удивленно взглянув на коленопреклоненную герцогиню, замерла на пороге. Идущие следом за ней две девочки, одетые в темные монашеские одеяния, тоже несмело остановились рядом. Дождавшись, чтобы герцогиня поднялась, она негромко проговорила: – Ваши дочери, Ваша Светлость.