Книга В плену королевских пристрастий, страница 161 – Марина Колесова

— Хорошо, дорогая. Именно так я и поступлю.

Позвав Катарину, Алина привела ее в свою комнату, где ее ждал герцог, и осторожно подтолкнула к нему и достаточно суровым тоном произнесла:

— Иди, в ноги отцу падай, если хочешь, чтоб он позволил тебя забрать отсюда, – после чего вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Катарина несмело приблизилась к отцу и опустилась на колени возле него, – Простите, батюшка.

— Это все что ты можешь мне сказать? – мрачно усмехнулся тот.

— Я очень виновата…

— Я хочу знать, почему ты решилась на такое.

— Король сказал, – Катарина испуганно всхлипнула, а потом прерывающимся шепотом пояснила, – я подслушала его разговор с матушкой, так вот он сказал, что ребенок, когда тот родится, сделает ваш с ней брак нерушимым. И потом еще сказал, что если родится мальчик, то он заставит Вас передать титул ребенку, а Вас ушлет послом куда-нибудь далеко и надолго.

— А что еще сказал король?

— Ну еще сказал, что конечно сожалеет, что это не его ребенок и что кто-то имел то, чего не имел он, и еще что матушке достаточно лишь слово сказать, чтобы он все бросил к ее ногам.

— Он так сказал? – тихим шепотом переспросил герцог.

— Батюшка, не гневайтесь… я клянусь, матушка тогда на него сама за такие слова рассердилась, и он извиняться стал… и уверять, что больше не будет такое ей говорить, и что несмотря ни на что заботиться о ребенке будет также как и о ней…

— Значит, после этого ты решила убить сразу и ее, и ребенка? – спросил герцог, хотя его уже абсолютно не интересовал ответ Катарины, он судорожно прокручивал в голове воспоминания о своем разговоре с королем, когда доложил ему о беременности Алины. Он вспомнил как злобно и яростно тот рявкнул: "Что?" и лишь после его фразы: "Вскоре Вы станете еще раз отцом, мой государь", сразу смягчился и ответил: "Что ж, это приятное известие, хоть я совсем и не рассчитывал на это". Получалось, что Алина вовсе не допустила его к себе, а он пошел навстречу ее желаниям… и именно поэтому она была с ним всегда дружелюбна, мила, ласкова и любезна. А ребенок… ребенок у нее мог быть и от первого мужа… Ведь еще Лерон сказал, что роды хоть и были преждевременными, но ребенок выглядел вполне доношенным, и он не понимает от чего тот умер. От размышлений его отвлекли рыдания Катарины.

— Я боялась… боялась, что останусь в той башне навсегда, боялась, что Вы забыли обо мне… – плакала она навзрыд, сбившись с уважительного обращения к отцу, на то, что было ей привычней, – к тому же Вас могли услать куда-то послом… я думала, что если не будет ее, и этого еще одного Вашего ребенка, Вы вспомните обо мне…

— Что ж ты добилась своего, я вспомнил… Что дальше? – тихо проронил он.

— Отец, простите… Христа ради простите… – зарыдала она с новой силой.

— Ты понимаешь, что лишила меня наследника и чуть не лишила любимой супруги?

— Я виновата… очень… если бы я могла все исправить…

— Всей своей жизнью будешь это исправлять! – зло проговорил он, затем, склонившись, схватил Катарину за волосы и запрокинул ей голову, вынуждая смотреть ему прямо в глаза, – Моя супруга и теперь твоя мать очень добра, она простила тебя, а вот я нет. И для того, чтобы заслужить мое прощение тебе придется постараться… очень постараться, Катарина. Только ради супруги я согласился позволить ей забрать тебя из монастыря, но на условиях жесткого контроля твоего поведения. Она пообещала мне, что будет сурово наказывать тебя за любую даже незначительную провинность. А ты сейчас пообещаешь, что, во-первых, будешь беспрекословно слушаться ее, а во-вторых, ничего не посмеешь скрывать ни от нее, ни от меня.