Книга Кружевные закаты, страница 228 – Светлана Нина

Несмотря на всю пышность круга, в котором до поры вращалась, Светлана более предпочитала общество скромных студентов с неопределенными взглядами, хотя мнение их не разделяла и вообще плохо понимала, что они готовят. Их деятельность и заумные разговоры она пропускала мимо ушей, но благодарна была за возможность разговаривать с ними, сидеть рядышком. Что-то неумолимо очаровывало ее в укладе их жизни, занятия казались таинственными, а речи многозначительными.

— Настоящее только с вами, – без обычного своего жеманства, усвоенного с материнским молоком отозвалась Светлана.

Ее ресницы, светлые у основания и темные к концу, смешно поблескивали. Алину ответ Светланы успокоил и удовлетворил. Несмотря на то, что она была уверена, что брат, как и многие, попал под действие ее чар, переменчивого, как погода осенью, новая знакомая не вызывала больше у Крисницкой антипатии. Константин же, добыв себе объект стремлений и деятельности определенной направленности, не спешил добиваться ее и покорять очередной бастион, направив время и силы исключительно на дело. Алина могла с уверенностью сказать, что за время, пока они жили вместе, он ни разу не наведался даже к публичным женщинам. А все прошлые его увлечения растворились за границей.

Занятием менее важным, чем планирование вендетты против высокопоставленного чиновника, незаслуженно покаравшего каких-то знакомых Лиговского (все, что поняла Алина), оказались споры с аристократами. Доводить их до легких приступов бешенства оказалось весьма интригующим занятием. После подобных упражнений Алина, Костя и порой Светлана, смеясь, гуляли по городу и чувствовали себя свободными, живыми и настоящими. То было прекрасное время, летело оно быстро. Сменялись в калейдоскопе насыщенной событиями жизни лица, имена, действия, собрания и лозунги, и у Крисницкой не было времени даже вспомнить, как в родных местах малиновая корочка касается глаз, если выйти в закатный час на крыльцо. За день она уставала настолько, что не мечтала перед сном, как в прежние времена.

Удивленная брезгливость элиты доказывала им, что дело их живо. Они были неприлично молоды, поэтому, убежденные в силе неопытности, их считали дураками. Консерваторы, с отвращением и страхом осуждая их, не понимали, что уже в том возрасте каждый из этой группы опередил сидящих на стульях с вдавленными в спинку пуговицами. Каждое движение души, каждая мысль их была относительно нова и воспринималась со свежестью чувства. Так что остальным, по мнению Кости, который вступал в спор только если видел явную заинтересованность противника, следовало позавидовать, а не советовать молодежи остыть, заматереть и перестать мечтать, радоваться и жить. Остатки времени их, подавляющих порывы во имя благоденствия и жизни без потрясений, сочились впустую, без смысла, без цели, без желания.

— Все эти ваши Каренины – пустоголовые идиотки, созданные для ублажения самолюбия мужчин, – отчеканила Алина, когда речь зашла о новых женских характерах на горизонте времени.

Как всегда, для Светланы это прозвучало убедительно и значимо.

— Никогда не любила Толстого за отсутствие приличных женских образов. Мужчины – весь смысл их жизни, ни на что большее они даже в мыслях не способны. И покуда мы будем продолжать их никчемную линию, так все и останется с нами, а ведь есть женщины с амбициями и гением! А мы, мы сами своими штучками их тянем назад, в забвение и безысходность!