Книга Кружевные закаты, страница 230 – Светлана Нина

Алина страстно жаждала смутной свободы, но не знала, что ей нужно; как приступить к противодействию против чего-нибудь. Наткнувшись на оборотную сторону сопротивления, которая прежде так манила, она не могла сказать, что восхитилась.

Только сейчас, идя напролом, страшно боясь, но все же шагая, не инстинктом, а разумом заставляя себя плыть туда, откуда не будет выхода, она сравнила это мощное по накалу чувство с тем, как однажды, плутая по степным косогорам собственного имения, случайно наткнулась на пологий спуск, открывающий вид на низину, наполненную крошечными домами и облаками деревьев. Как он поразил ее тогда! Несколько минут она стояла не шевелясь, чувствуя внутри громкий вальс и с наслаждением вдыхая пряный травяной воздух. Щадящий ветер шептал свои секреты высокой траве за спиной Алины, а ей больше всего хотелось разбежаться и плюхнуться в нее, измарав платье зеленым соком. Но, как всегда, к ее непередаваемой досаде, здравый смысл возобладал над желанием. И Крисницкая просто пошла назад, раня пальцы о высокие качающиеся стебли осоки. Ветер сметал ее туго заколотые на затылке волосы, вырывая из них просвечивающиеся пряди.

Сбитая с толку, Алина поняла, что ее шею теперь сдавливает жгут, еще более тяжелый, чем раньше. «Что мне не давало жить спокойно, ведь так делают почти все?» Но пути назад не существовало, а отступать было не в ее привычках. С каким-то даже упрямством она думала, что пропадет и потянет тех, кто кроме нее замешан в плане, за собой. Крисницкая даже не думала об отступлении, не желая унижаться и идти на перемирие с правительством. «Нам плохо, пусть и вам будет плохо!» – был ее девиз. «Казните нас, вы совершите ошибку, уничтожая наиболее развитых своих представителей. И отнюдь не наша вина, что вы сделали все, чтобы мы не шли рука об руку с вами».

С каждым днем Алина поднималась по утрам все неохотнее, туманность будущего вытягивала из нее силы. Женские курсы, ради которых она и вырвалась из-под отчего крова, были с блеском забыты. Учеба интересовала, раскрывала новые горизонты и заполняла белые пятна гимназистского образования, но по сравнению с тем, что происходило за пределами темных аудиторий, ничто не занимало пространство дела.

Заговорщики собирались привести в действие бомбу рядом с городским управлением, что даст возможность одним махом уничтожить горсть неугодных молодым террористам чиновников. Рухлядев, самый ненавистный из этих людей, первым делом должен был отправиться к праотцам.

Почему именно этот служащий именно в этом месте, Алина не задумывалась. Большее значение, чем конкретным людям, она придавала отвлеченному понятию, что так будет лучше обездоленным. У Кости же, их главы и идейного вдохновителя, на то были причины. Однажды его и нескольких его приятелей схватили во время того, как они пытались поджечь коморку, где заседали судьи. Их поймали и унижали, прежде чем отпустить. Костя никому не рассказывал, что следователи и надзиратели говорили ему, что вершили над ним, но его навязчивое желание покарать одного из них могло бы натолкнуть Алину на мысли определенного рода. Но Крисницкая была занята лишь своими мыслями и не сразу вообще обращала свой взор на то, что творилось снаружи.

Остальные приспешники самостоятельного созданного Костей и Алиной кружка считались ими самими исполнителями, пешками, и лишь основатели – сгустком, идейными вдохновителями. Даже Светлана, не предрасположенная вначале к кропотливой работе, вошла во вкус и подала несколько стоящих идей. Константин светился от гордости, воображая, что общение с ним пошло девушке на пользу. Ей приходилось лукавить и проявлять изворотливость, чтобы домашние не поняли, с кем она проводит время, отведенное для посещения подруг и занятий рукоделием.