Книга Кружевные закаты, страница 226 – Светлана Нина

— Как только вы добьетесь своего, вас начнут критиковать так же нещадно, как вы теперь критикуете власть имущих. Постарайся помнить об этом, не так больно будет падать с той юношеской высоты, где ты сейчас. Тебе кажется, стоит только захотеть, и мир ляжет к твоим ногам. Однако так не бывает, моя дорогая. Мы все прошли через это.

— Значит, ты сам виноват, что мечты развеялись в прах вместе с воспоминаниями.

Обычно холодно, не издевательски, но свысока Андрей давал ей понять, если считал свое мнение выше. Сейчас он ответил приторной, почти презрительной ухмылкой, которая, оттачиваясь годами, выходила у него бесподобно, всякий проницательный человек расценил бы ее верно. Сочная ирония его взгляда уже порядком надоела Алине, а ее буйный темперамент восставал против такого с собой обращения. Как смел кто бы то ни было не соглашаться с ней?!

— Единственное, чего не может понять умный человек, это откровенная глупость, – задумчиво произнесла Алина, посверкивая из угла глазами.

Юные противоборцы сидели в узкой комнате и при тусклом свете свечи развивали план. Зловещий план, ставший настолько привычным, что не вызывал уже ни страха, ни трепета, ни угрызений совести. Чиновники для их группы, пересекающейся с «Народной волей», но стоящей особняком, не считались за людей, стоило террористам – самоучкам начать говорить обо всех зверствах и притеснениях, которые государственные служащие производили по отношению к обычному люду.

Константина иногда поражала точность сестринских формулировок. Они отвечали его представлениям о ее характере. Третья их собеседница лишь наивно хлопала глазами, преклоняясь перед умом и мужеством своих новых друзей. Звали ее Светлана, она была давнишней знакомой семьи Константина, и теперь воочию убедилась, что молодой Лиговской и впрямь окружен романтическим ореолом борьбы и притеснения. Слухи о его щекотливой деятельности уже начали похаживать в вездесущем петербургском свете.

Перебывало неопытных восторженных юнцов подле него прилично, но никто надолго не задерживался – Костя умел заводить друзей, но удерживать их не входило в его привычки. Поняв, что в их обществе речь идет не о пустом болтании языком, молодежь пугалась и давала обратный ход, заводила семьи и жила в свое удовольствие, увязая в трясине бездействия. А серьезные молодые люди считали их слишком малочисленной группой, чтобы примыкать к ним.

— Почему нам не объединиться с «Волей», у тебя везде есть связи… – однажды спросила Алина.

— Зачем нам чье-то руководство? Мы сами себе хозяева… И потом, наши взгляды несколько отличаются от их ориентиров.

Почти сразу по переезде в столицу Костя перестал помогать былым единомышленникам, поскольку утверждал, что немногочисленным составом им удастся предпринять больше, чем огромной толпой. Но толпа необходима для получения сведений, поэтому нужно продолжать взаимодействовать с ней. А агитация, по его мнению, вовсе оказалась бессмысленной и давненько изжила себя.

— Светлана… Что за имя, она никак простолюдинка? – задала Алина понятный для их круга вопрос, когда Костя сказал, что к ним примкнет еще одна гостья.

— Нет, но мать ее эксцентричная личность, вот и назвала дочь крестьянским именем.

— Так что же, нам ее Фотинией звать?

— Не думаю, что она так уж религиозна, – улыбнулся Костя.