Книга Кружевные закаты, страница 176 – Светлана Нина

Конюх нашел ее на берегу, когда она, бессильная, озябшая, выползла на него и повалилась на рассыпчатый снег спиной, согнув колени. Три недели после этого простыни под ней становились мокрыми от пота – Янина боролась с воспалением легких. Проснувшись и поняв, что перешагнула болезнь, она не испытывала уже сил радоваться. Все потеряло интерес и вкус. Нужно было бежать их этого проклятого гнезда, где никто не мог быть счастлив, и пытаться по крупицам сколотить те жалкие осколки своей жизни, которые не поглотили еще бешеные страсти. Янина, всегда ненавидящая преувеличения и патологии, поняла вдруг, отчего происходила ее ненависть – она тайно к этому тяготела. Но здравый смысл и раненое самомнение подавили неистовое влечение к запретному, растущее по мере ужесточения правил хорошего тона. Раньше ей казалось, что она не может найти золотую середину… Теперь она и не была нужна.

Сестра приходила к ней во время болезни и подолгу сидела молча, боясь потревожить больную и отчаянно желая поговорить. Но обе девушки молчали, и тягостно становилось в комнате от запаха лекарств и глубоко запрятанной раны непонимания. А на затемненном вечером столе одиноко горели и грезили о солнце тусклые свечи. И безрадостно становилось кругом.

Не так часто к Янине приходил Николай, не зная, что делать, становился в проходе и вздыхал. Янину это раздражало, но она не приказывала ему исчезнуть. Однажды он сказал:

— Вы не должны были делать это.

— Что вы имеете ввиду?

— Это происшествие… Неспроста ведь. Вы не должны были рисковать собой, чтобы насолить мне.

У Янины остановилось дыхание. «Да как он смеет!» – пронеслись в ней фразы, задыхающиеся, потухающие в ярости.

— Как вы смеете! – вскрикнула она, понимая, что после произнесенного, после того, что он осмелился вообразить, она окончательно возненавидит его.

Она никогда бы не подумала, что Николай способен подумать такое, вообразить, что она любит его до того самозабвенно, что готова уйти из этого мира ради него. Она не подумала в тот момент, как тяжело ему далась та фраза, что это была лишь догадка, которая не давала ему покоя.

— Вы так скверно знаете меня – стала бы я барахтаться в ледяной воде из-за раненных чувств! Что я, по-вашему, совсем не в силах сдерживать себя во имя самоуважения? – Янина высокомерно отвернулась и фыркнула.

Ее озлобило то, что в его словах была доля правды, ведь в смятении она покинула безопасное поместье. Янину день ото дня тяготило то, что она видела – окружающие упорно действовали себе во вред, отпихивая возможное, пусть зыбкое, пусть где-то натянутое, счастье. Оно ждало ее на досягаемой высоте. Стоило только оттолкнуться.

— Милая, я лишь хотел убедиться, что это случайность, не связанная со мной…

— Очистить совесть?! Что ж, знайте, что вы так мало значите для меня вместе с вашей драгоценной супругой, что можете быть спокойны! Какого же вы мнения о себе, – продолжала она возмущенно, – что возомнили такое!!!

— Простите, я не был уверен… Я просто спросил, – безнадежно вставил Николай, поникнув.

— Обманываете меня – так обманываете искусно, чтобы самому остаться довольным. Не терплю расчет.

Николай был отчасти обижен таким в корне неверным и убежденным истолкованием своих намерений, но решил не топить их обоих в своей обиде, а отойти в сторону. Когда он ушел, Янина вдруг отчетливо поняла, что и он всеми силами старается устроить ее брак. И мерзко ей стало на душе.