Книга Кружевные закаты, страница 101 – Светлана Нина

Если бы кто-то посмел возразить Стасову, как в былые времена, он непременно взорвался бы – нахмурил брови, посверкал не такими уж белыми белками глаз, и с задумчивым бешенством напугал бы оппонента. Но никто даже не сделал попытки осадить его – и действо продолжалось.

Анна, которая осталась в безопасных стенах под предлогом мигрени (Дмитрий не мог придумать ничего правдивее, но на первый раз им сошла с рук эта ложь), тоскливо наблюдала за тем, как веселая процессия, минуя пруд, отдаляется от дома. Все они были так грациозны, так воодушевлены! Статный молчаливый Николай со своим красивым и немного замкнутым лицом мог бы послужить предметом грез не одной девицы, размышляла она. Его густые темные волосы, пухлый рот, высокий рост… Это все, что так любят недалекие девушки без жизненного опыта. Анна залюбовалась Литвиновым, размышляя, что, быть может, он не так самонадеян и влюблен в себя, как могло показаться.

Не обладая еще опытом, юная госпожа Стасова понимала, что существуют люди, в особенности мужчины, для которых собственное мнение, наука смеяться над остальными и подавлять их представление затмевает все остальное, и они живут лишь для публики. Впрочем, Анна в последнее время не задумывалась ни о ком, кроме себя самой и Дмитрия, поскольку то, что произошло в тот раз в первый день их пребывания у гостеприимных родственников, продолжалось. Она, быть может, и заинтересовалась бы Николаем как отнюдь не противным представителем рода человеческого, но на сей раз все ограничилось лишь оценкой его внешних данных.

И мысли вскользь перешли на Дмитрия… Сложно было понять, что именно чувствовала она при его приближении. Анна не могла даже разобрать, чего больше в ней пробуждается при его едких настойчивых прикосновениях – отвращения, страха или стыда… Обуревавшие ее отравляющие чувства были настолько сильны и надоедливы, что Анна буквально задыхалась в них, ожидая, пока все закончится, а она получит право опуститься в подушки и, наплакавшись, погрузиться в желанное забытье, ставшее теперь отдушиной. При одной мысли о том, какие плоды может принести эта связь и как она будет смотреть в глаза людям, ее прошибал холодный пот. Единственным выходом она почла вовсе не думать об этом, полагаясь на кого угодно, только не на себя. И, несмотря на все это, новые чувства раскрашивали жизнь новыми полутонами и даже вызывали любопытство своими модификациями.

Разбавляя досуг этими мыслями, Анна напряженно вслушивалась в темноту занавесок. Ей нравилось просто стоять у окна и не двигаться, ничего не предпринимать, не оправдываться и не просить пощады. Дмитрий, завидев ее узкий силуэт, стоящий в проеме окон, неслышно подкрался к ней и, призывно улыбаясь (хотя Анну устрашила эта улыбка, было в ней нечто потустороннее, словно Мартынов взял на себя роль дьявола), начал поглаживать ее локти. От его присутствия она словно сжалась в комочек, но не сделала попытки отстраниться, позволив ему мало-помалу повернуть ее к себе и, прижав к стеклу, расцеловывать каждый сантиметр ее лица. Пространство между комнатами, в котором они находились, было затемнено слегка розовыми обоями, а высокие потолки придавали помещению громоздкость и едва ли не навевали мысли о притаившихся в тишине призраках.