Книга Однажды, в давние времена…, страница 56 – Сиратори Каору

— Нет, спасибо, не надо пока, — она вытерла глаза и грустно улыбнулась, отрицательно мотнув головой. — Но даже если нас и не застукают, что это будет за жизнь? Скрываться ото всех, врать…

— Но это же не навсегда. Придумаем что-нибудь. А потом мы уедем — туда, где нас никто не знает. И всё будет отлично. Честное пионерское!

— Андрюша, но я же на шесть лет тебя старше. Шесть лет! Ты вдумайся… Сам же меня «старушкой» назвал. На нас будут пальцем показывать…

— Никто ничего не будет. И, во-первых, не на шесть, а всего лишь на пять — двадцать семь дней не считаются. Во-вторых, это в шутку было. Ну а в-третьих, что такое пять лет? Вот был бы я тебя на пять лет старше — ты бы из-за этого так же убивалась?

— Нет, конечно… Но это ведь совсем другое дело.

— Никакое не другое, то же самое. У нас в стране женское равноправие или что? Женщины, кстати, живут дольше — я читал. И как раз на столько примерно, — Андрей поднёс её руку к губам и начал один за другим целовать пальцы.

— Хочешь сказать, мы с тобой умрём в один день? — уже не так грустно улыбнулась она.

— Ну, до этого пока далеко. А сейчас давай лучше ещё потанцуем.

— Вот прямо так? — развела Катя руками. — Ну, давай… Постой! А может, к морю пойдём? Когда ещё пикник устраивать, как не сегодня?

— Пошли! — Андрей взглянул на часы. — Двери уже заперли, никто не заметит.

— Ну ты собирай тогда сумку — а я пока волосы уложу. Не шапочку же по такому случаю надевать.

— Кать, а можно, ты жемчуг оставишь?

— Не потеряем? А, сколько той жизни! Какая русалка без жемчуга!

Андрей заткнул пробкой на четверть уже пустую бутылку и сунул её в сумку. С сомнением покрутив в руке стакан, поставил его на место. Термос с остатками кофе, фрукты, несколько кассет… Спички! Хорошо, что Сергею не отдал тогда, вместе с сигаретами…

За неделю в их гроте ничего не изменилось. Поперёк входа всё ещё можно было разобрать надпись иероглифами: «tachiiri kinshi» — «посторонним вход воспрещён». Похоже, об этом месте и правда никто не знает… Пока Андрей разводил костёр из плавника, Катя успела накрыть на «стол», приспособив под него широкий обломок доски.

— О! Чего я нашла, — с торжествующим видом воскликнула она, порывшись в кассетах. — Кем, говоришь, я у твоих инопланетных дикарей буду?..

Озарив небо фейерверком искр, костёр наконец разгорелся. Катя поднялась на ноги и её ломанная тень заметалась по иссечённым расщелинами скалам. «I’m your Venus, I’m your fire at your desire…» — пропела она под магнитофон одними губами. Сарафан плавно соскользнул с её плеч и упал к ногам, рассыпавшись по песку снежными хлопьями морской пены. В неверных отблесках языков пламени, с греческой косой на голове, её совсем нетрудно было принять за сошедшую с храмовой фрески античную богиню…

— Но только второй раз за день чур не топиться, — пошутил Андрей, когда они плыли вдаль от берега, слушая далеко разносящуюся над водой музыку, — а то замучаюсь я тут, по всему дну тебя разыскивать. В темноте, к тому же.

— Ха! — Катя взглянула на него с выражением полного превосходства. — Русалки не тонут.

— С чего б это они вдруг не тонут? — скептически скривил губы Андрей.

— Так они ж — рыбы.

— Вот оно, гуманитарное образование! Представления о биологии — на уровне чудо-юдо рыба-кит. Какие же они рыбы, когда они млекопитающие?