Книга Однажды, в давние времена…, страница 55 – Сиратори Каору

Они танцевали, прижавшись щекой к щеке, и Катя шептала ему срывающимся голосом:

— Андрюша… Андрюшенька, милый… Я знаю, что поступаю ужасно… Но мне всё равно…

— Катя, я… — Ему пришлось собрать все силы чтобы произнести эти слова. — Я тебя люблю…

— Поцелуй меня…

Он нашёл губами её губы. Они больше не танцевали, просто стояли и целовались, не в силах оторваться друг от друга…

— Андрюша, подожди… — чуть отстранилась от него Катя, когда песня закончилась. — Пойдём, сядем. Можно мне ещё немножко вина? Я… — она смущённо взглянула ему в глаза. — Только не смейся надо мной, ладно?.. Дрожу, как перед экзаменом…

Она толкнула его в кресло. Неловко съехала через подлокотник к нему на колени, ухватившись, чтоб не упасть, рукой за шею… Андрей тоже чувствовал себя неуверенно, не очень-то представляя, как действовать дальше. Он обнял её за талию, прижал к себе. Придержал другой рукой, чуть выше края юбки — чтоб она смогла выпрямиться, сесть поустойчивей…

— Кать, а вот знаешь, чего я больше всего боюсь? — постарался он скрыть за шуткой своё собственное замешательство. — Что всё это мне только снится. И ты сейчас подойдёшь, да ка-ак треснешь указкой по парте. «Кузнецов, немедленно дневник мне на стол! И завтра — родителей в школу.»

— Ах ты, бесстыдник! — ласково тюкнула она его пальцем по носу. — Такие неприличные сны смотреть. Да ещё и про учительницу. Да ещё и прямо в классе. И вообще, молодой человек, что это вы растыкались тут? Мы с вами на брудершафт не пили пока. Хотя это-то как раз легко исправить…

Скрестив руки, они допили остаток вина в стаканах и опять начали целоваться. Сквозь тонкую ткань блузки Андрей чувствовал тепло её тела. Дурманящий, терпкий немного аромат «Красной Москвы» кружил голову… Рука скользнула с плеча, замерла на мгновение на дрогнувшем под прикосновением пальцев бугорке ключицы… Утонула в шёлковых волнах наглаженных рюшей…

Катя откинулась назад, дыхание её участилось.

— Расстегни… — попросила она шёпотом, не открывая глаз. — Или ты хочешь, чтоб я сама?..

Катя плакала. Сидела на краю растерзанной постели и тихо всхлипывала, размазывая по щекам слёзы.

— Катенька, Катюш, не плачь, — безуспешно пытался успокоить её Андрей. — Что с тобой? Это я виноват?

— Н-нет… — с трудом выговорила она между всхлипами.

— А что тогда? Всё же хорошо было… Ты… пожалела?..

— Нет, Андрюшенька, что ты… нет… Но я же… — Катя глубоко вздохнула, стараясь остановить слёзы, — я же знаю, как это кончится. Очень скоро и очень плохо. Мы никогда… — она опять разрыдалась.

— Кать, ну не плачь, — обнял он её. — Что ты говоришь. Ничего никуда не кончится. Ты меня любишь?

— Люблю…

— И я тебя люблю. Значит, всё у нас будет замечательно, не плачь. Ну пожалуйста.

— Кто-нибудь узнает… — она продолжала всхлипывать. — И это будет конец… Меня выгонят из школы… А что будет с тобой… Лучше б правда утопилась тогда к чёрту…

Андрей замолк и лишь через несколько секунд очень тихо спросил:

— Кать, ты, что, серьёзно?..

— Не знаю… Да нет… нет, конечно… Но согласись, тоже был бы выход…

— Кать, ну что ты такое говоришь! Как о таком вообще можно думать? Всё у нас с тобой будет как надо — вот увидишь! Ну, поцелуй меня.

Она судорожно обхватила его руками за шею и прижалась губами к губам.

— Видишь? Всё опять хорошо. Катя, ну улыбнись, — Андрей целовал её щёки, слизывая с них слёзы. — Хочешь, я тебе ещё вина налью?