Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 68 – Андрей Фальков

Вася взял стакан, зажмурился и одним махом выпил.

— Огурца нет, – предупредил Шульц, – но есть банан. Будешь?

Вася молча кивнул. На глазах его выступили слезы. Он схватил маленький банан и затолкал его в рот.

— Хорошо пошло. Правильно, – отметил Рузаев.

— Надо повторить, – Шульц налил еще полстакана.

Обезумевший Кашечкин молча взял стакан и снова выпил.

— Молодец, – откомментировал Рузаев. – теперь срочно, товарищ лейтенант, наденьте штаны, пока не развезло.

Вася покорно начал одеваться. В одну штанину он залез нормально, на второй его уже сильно качнуло.

— Действует! – радостно отметил Рузаев

Шульц молча кивнул и открыл входную дверь, Вася пулей выскочил в нее. Снаружи донеслись звуки рвоты.

— Сильная вещь эта китайская медицина! – заметил Рузаев.

— Пожалуйста, впредь будте осторожны. А пока помогите.

Вдвоем они приподняли Васю, который, очистив желудок, спал на самом солнцепеке, и перенесли его в тень.

— Еще раз напоминаю об осторожности, – серьезно заметил Шульц. – Мойтесь, отдыхайте, обедайте. В пятнадцать ноль-ноль я за вами заеду.

* * *

Рузаев ополоснулся в душе, согласно инструкции, закрыв глаза и заткнув уши. Вода была теплая и противная, удовольствия не доставила, да еще влажный воздух не давал как следует обсохнуть. Усталость давала знать о себе, но спать совершенно не хотелось. Сказывалось нервное перенапряжение последних дней. Рузаев присел на низкий порожек двери, достал сигареты и закурил, стараясь струйкой дыма отогнать нескольких надоедливых москитов. Выкурив сигарету, Рузаев встал и пошел посмотреть на Кашечкина, которого они с Шульцем благоразумно занесли в бунгало и положили на койку, дабы не позорить честь советского офицера перед вьетнамцами.

Услышав шаги Рузаева, Кашечкин проснулся и вскочил с койки, все еще слегка пошатываясь.

— Иди умойся, Василий, – усмехнулся Рузаев, – легче станет.

Кашечкин подошел к умывальнику, открыл кран и с ужасом посмотрел на воду.

— А может, не стоит? – слабо спросил он.

— Что ж ты теперь, всю командировку немытым ходить будешь? Смотри, весь землей покроешься, грибы на тебе вырастут.

— А вдруг опять?

— Глаза закрывай, как Герман Генрихович говорил. И, главное, рот береги. А то ты им злоупотреблять стал. Рот офицеру, согласно Устава, для чего положен? Для рапорта начальству, для руководства подчиненными и для приема пищи. А ты им все спорить норовишь.

— Не, я не спорю, я уже, товарищ комбат! – Вася храбро зачерпнул пригоршней воду и плеснул ее в лицо.

— На, – Рузаев выложил на тумбочку армейскую алюминиевую фляжку в зеленом матерчатом чехле, – выпей полстакана, и полегчает. Но не больше!

— Что это? – Кашечкин торопливо вынул голову из умывальника.

— Вода с ромом. Герман Генрихович дал, специально для тебя. Да не бойся ты, – Рузаев заметил, что Кашечкина передернуло, – в ней градуса почти нет. Но много не пей, полстакана, и все. Не хватало, чтобы тебя снова развезло. Приведи себя в порядок и выходи.

* * *

Рузаев вышел наружу и снова закурил, дожидаясь Кашечкина. Внезапно неподалеку раздались выстрелы. Стреляли сразу несколько стволов, сперва одиночными, затем короткими очередями.

Тут же из дверей выскочил одетый в форму Кашечкин.

— Что это, товарищ комбат?

— Не знаю. Тихо!

Выстрелы повторились. Они чередовались через ровные промежутки, аккуратными пачками.